Книга Песнь Света о черничной весне, страница 145 – Кира Цитри

— Персефона помогла украсть кристаллы, Адриан. Она из твоего народа, тебе и решать что с ней делать. — Ниалл коснулся пальцами лба брата, передавая ему воспоминания.

— Ниалл, — позвал Адриан, но Бог уже коснулся нити Света и исчез, оставляя от себя кровавые осколки разбитого сердца.

Персефона лежала на полу, скукожившись как младенец в утробе матери. В комнате царил полумрак, только свет от полной луны разрезал темноту серебристыми огнями. Она не знала сколько прошло времени, как таинственный мужчина ушел. Еда валялась на полу и источала приятный аромат, наполняя рот девушки слюной, но она не собиралась есть с пола, несмотря на громкое урчание живота. Руки затекли от кандалов, ноги болели от неудобного положения, а в голове было до безумного пусто. Она искусала губы в кровь, громко рассуждала сама с собой: а стоило ли ее предательство того? Зачем она, украв кристалл, продолжила отношения с Ниаллом? Она планировала собрать все свои сбережения и уйти, сбежать, прячась за пологом магии. Не смогла. Сердце ее от мысли уйти сжималось в тугой узел. Судьба никогда не была к ней благосклонна, но в этот раз она поступила с девушкой слишком жестоко. Судьба вышила на сердце Персефоны золотистыми нитями солнечной магии всего 5 букв, образующих имя самого жестокого Бога. Повелителя, который занимал все ее мысли, в присутствии которого ее тело били сотни вспышек молнии, когда лазурный взгляд смотрел на нее, а в душе бабочкой порхало светлое чувство. Чтобы предать, ей хватило секунды, а вот исправить все, увы, никогда не представится возможным. Ниалл казнит ее, даже бровью не поведет.

В коридоре раздались шаги, а потом дверь распахнулась. Магия сорвалась с пальцев Адриана и комната тотчас погрузилась в теплый желтый свет. Персефона повернула голову, встречаясь с мрачными серебристыми глазами. Она поднялась, не смотря на боль, и наклонила голову, прошептав:

— Повелитель.

Ее сердце забилось, глаза опустились в пол, она задышала чаще, ища отголосок соленого моря, но в легкие врывался только аромат пепла. Адриан подошел ближе, развязал путы, а потом грубо схватил ее за локоть и поднял на ноги. Персефона ахнула, колени задрожали, мышцы ног отдались болью. Бог кивнул солдатам и те, схватив Персефону за руки, коснулись нити Хаоса и переместились в замок Бога Тьмы. Солдаты застыли, стоило им натолкнуться на хмурый лазурный взгляд. Ниалл, одетый в бессменное голубое платье с серебристыми ромбиками на манжетах, подпирал стену коридора, ожидая. Ему уж очень сильно захотелось посмотреть в Хаосовы голубые глаза.

— Ниалл!

Персефона бросилась к нему, рухнула на колени и схватилась за ноги Повелителя мертвой хваткой. Верхняя губа Бога дернулась в раздражении. Он схватил девушку за горло одной рукой, а второй за локоть, чтобы поднять ее на ноги. Он прошипел:

— Не смей больше произносить мое имя!

Он сильнее сжал руку на ее шее, и Персефона прохрипела:

— Ты же любишь меня.

— Люблю? — язвительно переспросил Ниалл. — Я уже давно никого не люблю, мой птенчик.

Он разжал ладонь и Персефона упала на колени. Ниалл долго смотрел на ее лицо. На стекающие ручьем соленые слезы. Они капали на ее прижатые к груди руки, туда, где висел некогда подаренный Ниаллом кулон. Повелитель подошел к ней, схватил драгоценный камень и дернул на себя, вынуждая цепочку порваться. Звенья рассыпались, зазвенели по полу и потонули в лужице слез блестящими чешуйками, словно блики на прозрачной водной глади моря. Бескрайнего моря сожаления.