Книга Песнь Света о черничной весне, страница 129 – Кира Цитри

— Все в порядке, Ками, это моя вина. — Бог протянул ладонь, помогая мужчине подняться.

Все в зале, включая Селену, ошарашенно смотрели на Ниалла. Дафна толкнула Адриана в бок, а тот пожал плечами. В любое другое время никто не смел ранить его, за это можно было лишиться головы и Бог тотчас бы продемонстрировал это всем присутствующим для профилактики, но сейчас всем казалось, что его подменили. Персефона достала из кармана белоснежный платок с вышитыми по бокам оранжевыми розами и протянула Ниаллу. Тот не принял, отмахнулся, вынуждая всех продолжить тренировку. Девушка не двинулась с места, приблизилась ближе, прикладывая платок к зияющим краям раны. Ниалл схватил ее за запястья, но Персефона упрямо нажала на порез. Бог зашипел от боли, от прикосновений горячих пальцев его сердце забилось чаще, а сочный черничный аромат ворвался в легкие манящим порывом.

— Я сам могу о себе позаботиться, — прошептал Бог.

Персефона вскинула голову, сжимая пальцами его рубашку, чтобы не дергался. Ладонь вспыхнула магией, запахло пеплом и Ниалл, нахмурившись, отпрянул. Девушка ахнула, рука скользнула в пустоту. Рана Бога медленно затягивалась, сияя ярче солнца. Его тело засветилось, в воздухе заискрились золотые частицы. Он раздраженно дернул полы рубашки и воскликнул:

— Не смей прикасаться ко мне своим Хаосом!

— Почему ты такой? — громко спросила Персефона. — Я хочу помочь.

Воцарилась тишина, солдаты замерли с поднятыми вверх мечами, повернув головы. Они заинтересованно следили за Повелителем. Селена нахмурилась, сделала шаг, но Татум удержал ее на месте и покачал головой. Дафна поджала губы, когда наткнулась взглядом на потемневшие лазурные глаза и сжатые в кулак ладони. Ниалл выпрямился, гордо вздернул подбородок и прошипел:

— Что-то не устраивает?

— Да, ты! — воскликнула Персефона.

Присутствующие ахнули, Дафна прижала ко рту руки, а Селена инстинктивно дернулась вперед, чтобы в любой момент закрыть девушку собой от ярости брата. Персефона резко отвернулась и, не говоря больше ни слова, быстрым шагом направлялась к двери. Ниалл было дернулся, но затем покачал головой, одергивая себя. Когда Персефона схватилась за ручку, он выкрикнул:

— Не думай, будто мне нужна помощь или что-то еще от отродья Хаоса.

Персефона сильнее сжала в ладони дверную ручку. Холодный металл нисколько не остужал ее пыл, напротив, показался ей обжигающим. Она обернулась, смерила Бога задумчивым взглядом и ответила:

— Не думай, что отродью Хаоса отныне нужен только ты.

Она захлопнула дверь и Ниаллу показалось, будто этот звук оглушил, точно сотня колокольных перезвонов. Поджав губы, он отвернулся, скрывая ото всех свои чувства. Он не понимал, зачем нагрубил, если ему нравились ее прикосновения и забота? Вновь показал свои ледяные шипы, ранил ее и без того окровавленное сердце. А она не стерпела грубость, ответила той же монетой. И его это привело в бешенство. Ее непокорность раздражала, и в то же время вызывала восхищение и дикое желание, что подобно яду растеклось по венам Повелителя Света.

— Так значит тебе не нужна помощь от «отродьев» Хаоса? — фыркнул Адриан.

— Ой, ну ты только не начинай! — отмахнулся брат.

Адриан закатал рукава рубашки, зажег в ладони меч и двинулся к брату. Тот, нахмурившись, смерил его презрительным взглядом и отвернулся.