Книга Песнь Света о черничной весне, страница 120 – Кира Цитри

— Посмотри на меня! — потребовал он.

А когда Персефона подняла глаза, Бог пожалел о своем желании. Он увидел в них боль и разочарование. Да какое ему дело, что она о нем думает? Но сердце в груди застучало чаще, он сглотнул и убрал нож в задний карман брюк. Нужно было что-то сказать. Слова не шли, они застряли в горле, царапая кожу. Разочарование на дне ледяных глаз вдруг сменилось гневом. Огонь в них полыхнул и обжигающими язычками ударил Бога по щеке. Голова с копной платиновых змеек дернулась в гордом жесте, губы разомкнулись и она холодно поинтересовалась:

— Я могу идти, Повелитель?

В нос порывом ветра ударил аромат спелой ягоды черники и сквозь ягодный шлейф проникся тяжелый запах крови. Бог опустил глаза и лазурный взгляд наткнулся на стекающую дорожку крови и блестящее в нежной коже стекло.

— Ты ранена, — указал на ногу Ниалл.

— Мне пора, — сказала Персефона.

Отвернувшись, она почти бегом спустилась с лестницы и дверь замка Повелителя Света захлопнулась. Ниалл стоял и смотрел как переливаются от света, что охватил его тело, стеклянные осколки. И в груди его стучало сердце, а в душе вдруг стало пусто. Делая больно другим, он больше не испытывал радости. Мама была права: Ниалл изменился и это ему совсем не понравилось.

Персефону трясло. Сердце стучало в груди подобно загнанной в клетку птицы, в горле стоял ком, а на глаза навернулись слезы. Они порывались соскользнуть с ресниц и хрустальной крошкой рассыпаться по щекам, но она затолкала их назад. Девушка забежала по лестнице замка Повелителя Хаоса. Фанни сидела на скамейке, вдыхая аромат ирисов, и читала книгу. Увидев расстроенную Персефону, девушка поняла: всему виной Ниалл. Она окликнула ее, но та не остановилась. Разъяренной фурией Персефона забежала в свою комнату и сползла по стене, обхватывая ладонями трясущиеся плечи. Слезы как назло побежали по щекам, по пути превращаясь в прекрасные черные жемчужины. Дафна постучала, а затем дверь распахнулась и ошарашенная девушка присела рядом.

— Тише, Персефона, он того не стоит.

Дафна обняла ее, позволяя пальцам вцепиться в ткань ее рубинового платья. Девушка гладила ее по спине, шептала слова утешения и потихоньку плечи Персефоны перестали подрагивать, и она, шмыгнув носом, смахнула последние жемчужины. Это был второй раз, когда из ее глаз текут слезы наивысшей искренности мага.

— Что он сделал? — спросила Дафна, насупив брови.

— Оттолкнул меня. Все было хорошо, но он вдруг вышел из себя и наговорил всего.

— В этом весь Ниалл, — пробубнила Фанни. — Он по-другому не умеет. Ты что, действительно влюбилась? Я думала, это просто увлечение и не больше.

Персефона пожала плечами. Он ей нравился, хотелось лететь к нему куда бы он не позвал, хотелось вновь почувствовать на вкус его губы и сладкую кожу.

— Кажется, он мне нравится, Дафна. Но я не понимаю что я сделала не так.

Дафна задумалась, закусив губу: она поверить не могла, что будет помогать кому-то в отношениях с Ниаллом, которому до сих пор не могла простить ни собственную смерть, ни вред, причиненный Адриану.

— Дело не в тебе. Дело в нем. Ниалл — сплошная загадка. Никогда невозможно предугадать смены его настроения. Могу сказать одно: я не одобряю ваших отношений, потому что он тебя не достоин. Он не достоин ни одной хорошей женщины.