Онлайн книга «Игра, разорвавшая время»
|
Когда они сравнялись, Свирепов сделал резкий выпад вбок и вырвал корзину из рук Ильи. Какая сила толкнула Илью на действия, он и сам не понял. Он, оказавшись сзади Свирепова, рванул на себя приклад ружья у уходящего из церкви Фрола так быстро, что взрослый, не ожидавший такого от пятнадцатилетнего мальчишки, не смог удержать оружия в своих руках. — Ты что творишь, сопляк⁈ Илья поднял ружье. — Вы — предатель! Если еще раз сюда сунетесь, я партизанам сообщу! — выпалил парнишка. — Убирайтесь вон! Свирепов, кидая сквозь зубы угрозы, выскользнул из церкви и припустил к лесу. Он боялся, что Илья не выдержит и выстрелит ему вслед. Интуиция подсказывала: партизаны его подозревают, значит, могут мстить. Он стал думать о том, как получить сведения о кладе другим путем. Только одна мысль овладела его мозгом с той силой, которой никто не мог бы противостоять: сказать немцам, что в церкви прячутся партизаны. Да, отец Василий, вполне вероятно, будет убит. Но тогда Свирепов получит возможность обыскать здание и всё вокруг самостоятельно, чтобы найти клад… Глава 37 Мышеловка захлопнулась Машина со Свиреповым внутри миновала лес и въехала в поселок Тихоречный. Об этом сказала табличка на въезде в населенный пункт: ТИХОРЕЧНЫЙ. В этот момент машину качнуло на неровной дороге так, что Свирепов почти уткнулся носом в высокую спинку переднего сиденья. И после этого его затрясло — не от холода, а от ярости и страха. Эх, не вовремя он расслабился — решил поспать в стогу, не заботясь, что за ним уже мог кто-то тихо красться. И вот результат. «Надо бежать. Надо вырваться. Пока не поздно». Поселок свободен от фрицев, значит, вернулись мужики — те, кто партизанил. Навсегда или на время, пока возможность появилась. Сейчас его начнут допрашивать. А может, и не будут. Просто поставят к стенке и расстреляют. Он почувствовал себя как зверь, пойманный в капкан. 'Они меня убьют. Или посадят. Или… хуже. Он посмотрел в окно — сейчас они будут проезжать его убогую избушку. Она досталась ему от отца. Тот, как семейный человек, чинил ее, держал в порядке, а Фрол — человек холостой — ничем не занимался. Вот дом и превратился развалину: забор покосился, рамы потемнели, огород зарос бурьяном. Проехали дом Сапожниковых, а следом… О! Что это⁈ На месте избушки Свирепова стоял каменный двухэтажный домик. Как так?.. Когда успели?.. Почему?.. При живом-то хозяине… Новый дом словно смеялся над Фролом. Посмотри, мол, на меня, как я за несколько недель преобразился. И стены у меня теперь каменные, и окна большие с белоснежно покрашенными рамами, и крыша — тёмная, блестящая, как новая черепица. А ты не следил за мной, даже не пытался… Челюсть Свиридова отвисла. Таким — с открытым ртом — он и миновал свой старый дом, который словно волшебник своей волшебной палочкой превратил в другой. * * * Он даже не ожидал, насколько деятельными могут быть его односельчане, когда посёлок освобождается от немцев. Мало того, что вывеску на магазине сменили — установили новую, — так еще и пристрой возвели. Мужчина в форме вышел из машины первым, обошел ее сзади, открыл дверцу со стороны Свирепова. — Выходите, гражданин! — велел сухо. Свирепов неловко выбрался — со скованными наручниками кистями это было неудобно. Он ступил на землю — и обнаружил, что под его ногами не привычный грунт, а самый настоящий… асфальт! |