Книга Игра, разорвавшая время, страница 70 – Ольга Солнцева-Кларк

— Что, пойдем? — тихо спросил Илья, словно и его одолели те же чувства, которые тревожили душу Гоши.

— Пойдем! — согласился Григорьев и усмехнулся: — Искать пойдем туда, не знаем куда. Найдём то, не знаем что.

Они двинулись к церкви — туда, где их ждал последний поиск. Не потому, что жаждали найти клад, а просто хотели сдержать слово, которое дали Макару…

Кисти Фрола Свирепова крепко держали наручники. Рядом, на заднем сиденье автомобиля, с ним сидел человек в форме. В странной форме. Явно что мужик при службе, но из какой конторы, не разберешь.

Впереди, за рулем, — водитель. В светлых брюках, в рубашке в сеточку, на голове — красная кепка с длинным козырьком. А на ней герб и два непонятных слова написаны. Явно не русскими буквами.

Не немцы — это точно. Речь наша, советская.

Не партизаны. У тех одежда обычная, попроще. Да и вряд ли они бреются вот до такого блеска, каким сейчас щеки сидящего рядом отсвечивают.

Машина странная. Легкая, низкая… Он таких не видел. Перед водителем — панель, вся подсвечивается фиолетовым, лампочки мигают. Сиденья мягкие, словно на диване сидишь….

Что за транспорт такой незнакомый?

Хотя все это сейчас неважно. Главное — выбраться отсюда живым. Главное — бежать от этих людей. Пока идеи нет, но он что-нибудь придумает. Он всегда выкручивался — и сейчас выкрутится…

* * *

Свирепов не раз оказывался в ситуации, когда его жизнь делала резкий поворот. Он был из тех, кто какое-то время был в цене. Его брали на операции, когда чекисты занимались продразверсткой, когда раскулачивали кулаков… Нужны были такие, как он: безжалостные. Старик перед тобой, который уже с трудом передвигается, или ребенок в люльке, или отчаявшийся крестьянин, готовый стоять за плоды своего труда до конца, — разницы для него быть не должно. Надо было застрелить, делал он это легко и без сожаления.

К началу войны он уже стал одним из самых ненавидимых в поселке. Но его боялись, знали, насколько он мстителен, и не связывались. Просто держались в стороне. Народу пришлось научиться этому, чтобы выжить. Таких «свиреповых» по всей стране хватало.

И тут война началась. На фронт стали забирать. Подходила очередь и Свирепова. Фрол не стал ждать «особого приглашения» — скрылся в лесу, только его и видели.

Немцы вошли в Тихоречный однажды днем, но уже утром ни одного мужика, который в руках ружье умел держать, в поселке не осталось. Ушли в лес. Партизанить.

Свирепову с односельчанами было не по пути. Он старался бродить другими тропинками. Многие его ненавидели. Постарались бы избавиться от него те, чьим семьям он насолил. Оружия Свирепов в свое время много приберег. Не сдал Советской власти, а заховал в лесу. Вот туда, к своему схрону, он и бросился.

И тут на немцев наткнулся. Притащили они его в деревню Горючую. Там у них штаб был. Фрол так струхнул, что даже дар речи на время потерял. На ломаном языке один из фрицев произнес:

— Партизан?

— Нет, — отчаянно замотал головой Свирепов.

— Почему в лесу бегаешь?

— Прячусь от мобилизации, — честно сознался Фрол.

— Будешь с нами сотрудничать? Дадим денег и еду.

Свирепов, спасая свою жизнь, согласился.

Ему велели искать следы партизан в лесу и докладывать, если он что-то обнаружит. Днем он болтался по лесу, перекусывал немецкими колбасками и хлебом, а вечером ел горячий немецкий паёк. Однако жизнь сахарной не казалась. Страх сидел глубоко внутри — он жаждал выпутаться из этой ситуации, в которой оказался…