Книга Не на ту напали, страница 93 – Людмила Вовченко

Фиби, читавшая газету, не отрываясь от строки, произнесла:

— Хорошее имя. Надменное.

— Фиби, — сказала Элеонора с опасной мягкостью.

— А что? Я просто наблюдаю.

Клара театрально приложила ладонь к груди.

— Господи, у нас в доме эпидемия. Сначала я, теперь Фиби. Скоро Том начнёт давать советы о любви.

Том подавился куском хлеба.

— Я? Нет, мэм!

— Вот и хорошо, — сказала Элеонора. — Потому что если кто-то ещё сегодня вздумает обсуждать мою личную жизнь, я всех отправлю чистить курятник.

Джеб вошёл как раз на этом месте и остановился в дверях.

— Кого чистить?

Клара согнулась от хохота.

— Всё, — сказала она сквозь смех. — Я хочу жить здесь вечно.

— Не искушай судьбу, — отрезала Элеонора, но сама уже улыбалась.

К полудню дом и двор окончательно вошли в ритм. Кто-то носил воду. Кто-то перебирал яблоки из старого погреба. Фиби гоняла всех с кухни, как военачальник гоняет плохо обученных солдат. Клара отправилась с Томом в нижний сарай проверить, сколько там старой тары и можно ли из неё сделать что-то полезное. Джеб чинил ограду у сада. Воздух дрожал от звуков, запахов, движения.

Элеонора шла между всем этим и чувствовала, что ферма отвечает ей.

Не словами. Не чудом. А самым правильным способом — через результат.

Где-то дверь теперь закрывалась как положено.

Где-то из-под старого хлама уже выглядывал чистый стол.

Где-то с земли подняли то, на что раньше только смотрели и вздыхали.

Натаниэль появился именно тогда, когда она стояла у северного сарая и спорила с Коулом насчёт новой задвижки.

— Если вы сделаете её ещё толще, — говорила Элеонора, — мне потом придётся объяснять, зачем я укрепила сарай так, будто в нём не овцы, а сокровища короны.

— Зато не взломают, — невозмутимо буркнул Коул.

— Коул, вы мыслите как человек, которому по душе чрезмерные меры.

— Это и есть кузнечное ремесло, мэм. Либо крепко, либо зря.

Натаниэль остановился рядом.

— Он прав.

Элеонора повернулась.

И всё.

Ей хватило одного взгляда, чтобы день стал другим.

Он был без сюртука, только в тёмном жилете и светлой рубашке, с чуть растрёпанными от ветра волосами и тем выражением лица, которое у него появлялось только здесь — не в городе, не в конторе, а на ферме. Более живым. Менее холодным. Как будто здесь он тоже переставал играть роль и становился просто человеком.

Очень, очень неприятно красивым человеком.

— Вы всегда появляетесь в тот момент, когда мне не хватает последнего аргумента? — спросила она.

— Я стараюсь быть полезным, — ответил он.

Коул тихо хмыкнул и отошёл сам. Старый интриган прекрасно понимал, когда людям надо оставить пространство, даже если сами они пока делают вид, что им оно не нужно.

— Вы привезли что-то важное? — спросила Элеонора.

— Да.

— Бумаги?

— Их тоже.

Он протянул ей небольшой конверт и связку книг.

— Это счета по материалам, подтверждение по приюту и… — Он сделал едва заметную паузу. — Окончательное подтверждение развода.

Она взяла бумаги.

На секунду мир стал очень тихим.

Не потому, что вокруг перестали стучать и говорить. Просто эти звуки ушли куда-то вдаль. Осталась только бумага у неё в руках. Чёткие строки. Подписи. Печати.

Свободна.

Окончательно.

Не в мыслях.

Не в словах.

На бумаге.

На самом ненадёжном и самом нужном языке мира — юридическом.

Она опустила глаза.