Книга Невеста с придурью, страница 90 – Людмила Вовченко

Рено даже не шагнул вперёд.

— Ты поздно приехала, Изабель.

Так вот как её звали.

Изабель соскользнула с тележки, подхватив юбки.

— Я ехала, как могла. Ты не понимаешь, в каком я положении…

— Мне уже не нравится начало, — тихо сказала Беатриса.

Анна не повернула головы.

— Мне — ещё с ворот.

Изабель услышала. Конечно услышала. Её взгляд метнулся к крыльцу. Сначала — к Беатрисе, и в этом взгляде проступил старый, знакомый страх перед хозяйкой дома. Потом — к Анне. И тут же задержался.

Медленно.

Оценивающе.

Как женщины оценивают женщин, которых не ждали, но уже хотят ненавидеть.

— Значит, это она, — сказала Изабель, и голос у неё стал тоньше.

Анна ничего не ответила.

Рено тоже.

Беатриса же произнесла с убийственной вежливостью:

— Если ты приехала стоять столбом, так и стой снаружи. Если говорить — выбирай слова. Здесь тебе не трактир.

Изабель вспыхнула.

— Я приехала к своей дочери.

— Нет, — спокойно сказал Рено. — Ты приехала ко мне.

Тишина во дворе стала такой плотной, что даже капли с крыши зазвучали громче.

Изабель вскинула подбородок.

— Я имею право видеть её.

— Видеть — возможно. Забрать — нет.

— Ты даже не выслушал меня!

— Мне достаточно письма.

Она шагнула к нему.

— У меня нет средств! Я одна! Я не могу…

— Могла, когда уезжала.

Он сказал это без крика. И от этого фраза прозвучала так, что Жеро даже опустил глаза.

Изабель побледнела.

— Я была молода.

— И сейчас не стара.

— Мне обещали другое!

— Кто?

— Ты.

Рено смотрел на неё, не меняясь в лице.

— Нет.

Она открыла рот. Закрыла. Потом вдруг резко вскинула руку, будто готова была схватить его за рукав.

И тут Анна сошла с крыльца.

Медленно.

Не спеша.

Но с такой прямой спиной, что даже Беатриса чуть перевела на неё взгляд.

Анна подошла на расстояние, с которого могла вмешаться, если понадобится. И сказала ровно:

— Руки при себе.

Изабель обернулась.

— Простите?

— Я сказала: руки при себе. Он и так тебя слышит.

В глазах Изабель вспыхнуло то самое женское бешенство, которое всегда рождается не от обиды, а от унижения. Особенно когда унижает не мужчина, а другая женщина.

— Ты мне приказываешь?

Анна чуть склонила голову.

— Пока нет. Пока только напоминаю, где ты стоишь.

— В доме моего ребёнка!

— В доме, который ты бросила.

Вот теперь удар был точным.

Изабель побелела так резко, что даже краска на губах стала выглядеть вульгарнее.

— Ты ничего не знаешь!

— Я знаю достаточно. Девочка болеет и боится, что её отдадут. Тебя здесь не было. Этого мне уже хватает, чтобы не слушать про материнское сердце.

Изабель развернулась к Рено.

— Ты позволишь ей так со мной говорить?

Он перевёл взгляд с одной на другую.

И ответил совсем спокойно:

— Я не вижу здесь лжи.

Этого Изабель явно не ожидала.

Она отступила на шаг.

Потом сразу же попыталась сменить тон — мягче, тише, почти плаксиво:

— Рено, ты же знаешь, как мне было тяжело… я была одна… без защиты… я не думала, что всё сложится так…

— А как ты думала? — вдруг спросила Анна.

Изабель зло обернулась.

— Что?

— Как ты думала, это сложится? — Анна смотрела на неё ровно. — Что ты уедешь, а ребёнок останется здесь, как забытая лента, а потом, когда тебе станет трудно, ты вернёшься и тебя впустят обратно с благодарностью? Интересно устроено у тебя в голове.

Жеро за спиной Анны закашлялся так подозрительно, что Алис пнула его в сапог.