Книга Развод. Да пошёл ты!, страница 57 – Софа Ясенева

— Разве что для тех, кто долбится в зад, — с гадливой ухмылкой бросает он.

Я резко поворачиваюсь к нему спиной, сжимаю кулаки. От боли, унижения, от той ярости, которая рвётся наружу. Молчание становится тяжёлым, липким.

Он делает шаг ближе.

— Ладно, не обижайся. Я не просто так пришёл. Кристина в больнице.

Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Ради неё значит прискакал сюда, нашёл меня буквально из-под земли?

— И?.. — разворачиваюсь, смотрю в упор. — Что это должно значить для меня?

— Она говорит, ты её довела. Угрожала, обвиняла. Из-за тебя — угроза прерывания. Ты этого хотела? Сама мечтала о ребёнке — и вот, теперь мстишь.

Слова его как удары. Он будто сам верит в эту ложь, сам себе её повторял, пока не поверил. Я отступаю на шаг.

— Ты… серьёзно? — выдыхаю. — Я пришла к ней только потому, что она этого хотела. Я ничего толком ей не сказала. Она сама начала. И я ушла, когда ей стало плохо. Это всё, Женя. Хватит вешать на меня вину за вашу грязь.

— Это мой ребёнок. И если ты хоть пальцем её тронешь — я тебя уничтожу, — голос его становится холодным, жестким.

— Угрожаешь мне? — делаю шаг вперёд. — Серьёзно?

— Просто предупреждаю. Держись от неё подальше. За сто метров.

— Не волнуйся. Добровольно точно не подойду.

Он окидывает меня ещё одним долгим взглядом, потом вдруг говорит:

— И да. Я передумал насчёт развода. Обоюдного согласия не будет.

Мир качается. Всё внутри проваливается в холодную пустоту.

— Ты... что?

— Появились обстоятельства. Так что теперь всё будет по-другому. На моих условиях, — бросает он, и, не дождавшись ответа, разворачивается и выходит.

Дверь за ним хлопает. Я стою, как вкопанная, потом медленно опускаюсь на пол, сползаю вдоль стены, обхватываю колени руками.

В груди жжёт, внутри всё клокочет от обиды, усталости и отчаяния. Почему? Почему нельзя просто отпустить? Почему я не могу начать сначала без того, чтобы кто-то снова и снова тащил меня в прошлое?

Разве я не заслужила хоть каплю уважения?

Я сижу, не двигаясь, наверное, минуту. Или десять. Всё сливается в какой-то вязкий туман. Голова гудит.

И вдруг я вспоминаю, как недавно мы с Виком ели лапшу в этой самой комнате. Я тогда подумала, что, может быть, у меня наконец появится кусочек жизни, который не разрушится в пыль.

Дверь приоткрывается.

Вик не говорит ни слова. Просто садится рядом. Не близко, но достаточно, чтобы я почувствовала — он рядом.

— Он ушёл? — спрашиваю у него тихо.

Он кивает. Горло перехватывает.

— Мне не нужно объяснений, Саш. Просто скажи, что ты в порядке.

— Пока не уверена, — шепчу, и чувствую, как по щеке катится слеза.

Он тянет со стола салфетку и молча протягивает. Я беру, утыкаюсь в неё носом, и впервые за долгое время позволяю себе просто — быть слабой. Хотя бы на минуту.

— Саш, я выйду ненадолго, сейчас вернусь.

— К-куда? Ты же не собираешься…

— Всё будет хорошо, не переживай.

Выруливаю из салона в коридор торгового центра. Когда Евгений выходил, я обратил внимание, что он пошёл направо. Значит, догнать его не составит труда. В той стороне только один выход, и прошла всего пара минут.

Коридор освещён ровным, холодным светом потолочных ламп. Свет отражается от отполированных кафельных плиток, бросая блики на стены. Я слышу далёкий гул голосов, но сосредоточен только на одном — на фигуре, удаляющейся к парковке.