Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 87 – Софа Ясенева

— К Лиде моё решение не имеет никакого отношения, — произношу холодно. — Если ты этого не понимаешь, то нам тем более не по пути.

Она резко выдыхает, глаза полыхают злостью.

— Тогда сами и разгребайтесь здесь со всем! Я ухожу!

Подцепив длинными пальцами с ярко-красным маникюром свою сумку, цокает каблуками в направлении двери.

Я остаюсь один в кабинете. В воздухе всё ещё висит запах её дешёвых духов, раздражающе сладкий.

Но времени злиться, что остался без секретаря, нет совершенно. Где-то там, во дворе, уже работает экскаватор. И если я не вмешаюсь прямо сейчас, завтра на месте университетской площадки может остаться только куча строительного мусора. Поэтому спускаюсь вниз и быстрым шагом направляюсь к тому участку, в который Додонов вцепился зубами, как бульдог.

Во дворе суета. Гул мотора, скрежет металла, запах сырой земли и бензина. Холодный ветер подхватывает песок и мелкие комья земли.

На участке, где ещё недавно стояла университетская беседка и цветники, теперь уродливая рана, глубокая яма, свежевырытая, с обвалившимися краями. Экскаватор, словно огромный зверь, подминает под себя землю, ковш гремит, выгребая всё подряд.

А рядом стоит Додонов. Кожаная куртка, в зубах сигарета, на лице мерзкое самодовольство. При виде меня распрямляется, будто специально демонстрируя, что чувствует себя хозяином положения.

— Дмитрий, рад видеть. — Голос липкий, с фальшивой вежливостью. — Надеюсь, вы не против, что не стали вас дожидаться.

— Против, — бросаю сухо. — Приостановите работы.

— С какой стати? — усмехается. — Вся необходимая документация в наличии. Территория больше не относится к университету.

Он даже не удостаивает меня взглядом, делает жест экскаваторщику, и тот снова опускает ковш. Скрежет раздаётся такой, что по спине пробегает дрожь.

Я чувствую, как во мне поднимается волна ярости. Настоящей, обжигающей. Мало того, что этот ублюдок провернул махинацию, так он ещё и откровенно издевается, разрушая всё у меня на глазах.

— Документы покажите, — требую.

— Конечно. — Он небрежно наклоняется к своей машине, достаёт из салона папку и, будто издеваясь, протягивает её двумя пальцами. — Прошу ознакомиться.

Беру. Перелистываю страницы, каждую читаю до последней буквы. Особенно мелкий шрифт, именно там обычно прячут грязь. Всё вроде оформлено идеально: подписи, печати, номера. Если верить бумаге, земля действительно перешла в его собственность.

Только один нюанс: я ничего не подписывал. А значит, эта сделка — липа. И кто-то, мать его, подделал документы.

— Вы же понимаете, — говорю тихо, глядя прямо ему в глаза, — что я так просто это не оставлю?

Додонов щурится, бросает окурок под ноги и придавливает его ботинком.

— Да пожалуйста. Пока мы будем судиться, я уже построю здесь то, что нужно мне.

Он улыбается с какой-то звериной уверенностью. От этого мерзкого выражения на лице у меня в висках пульсирует боль.

Кулаки сжимаются сами собой. Очень хочется врезать. Настолько, что мышцы сводит. Но я понимаю: именно этого он и ждёт. Ему только дай повод. А мне нельзя. Никаких вспышек. С таким, как он, нужно действовать по уму, по закону.

Я достаю телефон. Звоню юристу Муромцева, контакт которого у меня теперь есть.

— Доброго. Толмацкий беспокоит. Есть минутка?