Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 4 – Софа Ясенева

— Кажется, нет. Я выпила сок по дороге.

Губы у девочки кривятся, подбородок начинает подрагивать. Я понимаю, что она вот-вот заплачет. И этот плач будет не оружием, а самым обычным детским отчаянием.

Эля зыркает на меня осуждающим взглядом, будто я виновата в физиологии её ребёнка.

Нет, мамашу эту мне не жалко совсем. Ни капли. Но девочка же не виновата ни в чём. Она не выбирала, у кого родиться.

Я тяжело вздыхаю. Достаю ключи, вставляю в замок и открываю дверь.

— Пойдём, покажу тебе, где тут туалет, — говорю Алисе мягче, чем собиралась.

Девочка с облегчением отлипает от матери и делает шаг ко мне, неуверенно, будто проверяя, не передумаю ли я.

И в этот момент я впервые по-настоящему осознаю: если она действительно дочь Юры, то эта маленькая девочка — часть его жизни.

А значит… и моей.

Сделав свои дела, Алиса заметно веселеет. Она выходит из туалета уже без той паники в глазах, даже тихо благодарит меня и, не спрашивая, тянется к пушистому пледу на диване. Усаживается на самый краешек, болтая ногами, и с интересом рассматривает комнату — фотографии на стенах, книжные полки, большую вазу с сухоцветами.

А вот Эля становится всё более мрачной по мере того, как осматривает каждый угол. Она медленно поворачивает голову, будто фотографирует всё глазами. Взгляд цепляется за лестницу на второй этаж, за семейные снимки — наш отпуск в Италии, новогодний вечер, где мы с Юрой смеёмся, обнявшись. На её губах появляется странная, болезненная усмешка.

Пройти дальше гостиной она не решается, но всё, что здесь есть, подвергается тщательному сканированию.

Понятия не имею, что ещё сказать. В воздухе повисло густое, вязкое молчание. Только часы на стене тикают слишком громко. Где же Юру носит так долго? Он будто специально выбрал сегодня самый неподходящий момент, чтобы задержаться.

Не знаю, насколько у меня хватит терпения, прежде чем я вцеплюсь Эле в волосы после очередной её шпильки в мой адрес. А она уже набирает в грудь воздух, явно готовясь к чему-то едкому.

— Так что ты хотела от моего мужа? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Не уверена, что он скоро появится, а время уже позднее.

Куда уж прозрачнее? Намёк яснее некуда.

Но Эля не теряется. Она медленно поворачивается ко мне, скрещивает руки на груди, зеркалит мою позу, и открывает рот, чтобы что-то сказать.

И в этот момент входная дверь распахивается.

Дом наполняется холодным вечерним воздухом и знакомым запахом парфюма.

Юра замирает на пороге, переводя взгляд с меня на Элю, затем на девочку на диване. Лицо его темнеет буквально за секунду.

— Я же сказал тебе, чтобы ты не совалась сюда, — сверлит её взглядом, хмурясь.

В годовщину свадьбы хочется провести время с женой. Вполне себе естественное желание. Проснуться рядом, никуда не спешить, поужинать спокойно, без телефонов и срочных звонков. Но, как и всегда, моим клиентам нет дела до моей личной жизни. Своя шкура ближе к телу — это правило работает безотказно. Тем более что в момент, когда они только обращаются ко мне, они находятся в такой глубокой жопе, что не до сантиментов. Им не до чужих годовщин. Им бы свою шкуру спасти.

Почему же тянут до последнего? Да потому что осознание, что те деньги, что они заплатят мне, купят им свободу и станут меньшей из потерь, приходит не сразу. До последнего надеются, что “само рассосётся”, что связи сработают, что можно договориться. Самоуверенность губит многих. Я берусь не за каждое дело. Выбираю перспективные. Не из благотворительности работаю.