Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 23 – Софа Ясенева

Иногда я ловлю себя на том, что просто наблюдаю за ней. Как она идёт по коридору, как сидит за столом, как ковыряет ложкой в тарелке. И каждый раз в голове мелькает одна и та же мысль: да, похоже.

Есть, конечно, небольшая вероятность, что я всё это придумала, зациклившись на этих мыслях. Человек вообще склонен видеть то, что хочет увидеть. Особенно если долго думает об одном и том же.

Но что-то мне подсказывает, что нет.

Всё осложняется ещё и тем, что мне не удалось избежать токсикоза. Не такой сильный, как бывает иногда, когда в обнимку с туалетом проводят целые дни. Но он здорово мешает мне быть максимально вовлечённой в семейную жизнь.

Иногда меня накрывает внезапно — от запаха жареного, от духов, которыми я пользовалась годами и вдруг перестала переносить, от обычного кофе. Приходится открывать окно, глубоко дышать, ждать, пока отпустит. Юра пару раз предлагал заказать готовую еду, но мне почему-то важно готовить самой. Будто этим я пытаюсь удержать хоть какую-то нормальность в нашей жизни.

Только вот получается это плохо.

Алиса будто чувствует моё состояние. Или просто пользуется ситуацией — не знаю.

Она отказывается от еды, которую я готовлю, даже если вчера ела то же самое с удовольствием. Может упрямо сидеть над тарелкой двадцать минут, потом отодвинуть её и заявить, что больше не хочет. Просит, чтобы её покормил Юра, хотя прекрасно умеет есть сама.

Играть со мной она тоже не хочет.

— Я сама, — говорит она, когда я предлагаю собрать пазл или построить дом из кубиков.

И смотрит так, будто я вторглась на её территорию.

Если я всё-таки остаюсь рядом, может вдруг сказать:

— Уйди, пожалуйста.

Сначала вежливо.

Потом уже с раздражением:

— Ну уйди!

Иногда она демонстративно отворачивается ко мне спиной и начинает громче разговаривать со своими игрушками, будто меня вообще нет.

И ещё сотни всяких мелких ситуаций.

Она может специально пройти мимо меня, задев плечом. Может громко вздыхать, когда я что-то прошу её сделать. Может игнорировать вопрос, пока его не повторит Юра.

Я стараюсь не реагировать.

Напоминаю себе, что ей всего пять лет. Что для неё всё происходящее — тоже огромный стресс. Новый дом, чужие люди, исчезнувшая мать.

Но иногда это всё равно задевает.

Прошло всего четыре дня, а я уже на пределе.

Я всё время как натянутая струна. Боюсь сказать что-то не так, сделать что-то не так, отреагировать слишком резко. Постоянно прокручиваю в голове каждую мелочь.

Одно дело, когда усилия для сближения прилагают оба, и совсем другое, когда ребёнок как колючий ёж, к которому не подобраться ни с какой стороны.

Я вроде бы тяну руку, стараюсь говорить мягко, предлагать помощь, интересоваться её делами. А в ответ получаю только выставленные иголки.

Я даже хочу предложить Юре сходить с Алисой к психологу. Это может помочь принять ситуацию. Хотя бы немного разложить всё по полочкам у неё в голове. В конце концов, ребёнку пять лет — она не обязана сама справляться с таким количеством перемен.

Может, после того как узнаем точно, его ли она дочь, это станет даже необходимостью. Если анализ подтвердит, нам всем придётся как-то учиться жить вместе. А если нет… я даже не представляю, что тогда будет.

Мысли снова уводят меня к Эле.

Я совсем не понимаю её. Как можно пропасть совсем? Не отвечать на звонки? Не писать ни слова? Даже короткого сообщения.