Книга Ты попалась, пышка!, страница 16 – Ольга Коротаева

— Как же больно... — прошептала я, давясь рыданиями, которые рвались наружу.

За дверью продолжала беззаботно шуметь вода. Глеб смывал с себя следы нашей близости, даже не подозревая, что его «идеальный план» только что рассыпался в прах из-за одного пуш-уведомления. Я стояла в его огромной серой толстовке, босая, растрёпанная и окончательно раздавленная, понимая, что в этой комнате только что умерло нечто гораздо более важное, чем моя репутация или спокойствие. Умерло моё право верить людям.

Он не просто отомстил. Он растоптал то особое и нежное, что я начала к нему чувствовать.

Я медленно, стараясь не шуметь, положила телефон на комод у двери ванной. Каждое движение давалось с трудом, словно я двигалась в густом киселе. Попятилась назад, к выходу. Мне нужно было уйти. Немедленно. Исчезнуть, пока он не вышел, сияющий и довольный собой, и не увидел, как легко ему удалось меня уничтожить. Я больше не могла находиться в этом доме, дышать этим воздухом и носить одежду человека, который превратил мою жизнь в дешёвый фарс ради удовлетворения своего эго.

Слезы застилали глаза, когда я нашарила в прихожей свои вещи. Я уходила не просто из квартиры — я уходила из сказки, которая оказалась всего лишь хорошо спланированным допросом.

Глава 9. Реальность без фильтров

Утро в клинике началось не с кофе, а с перекрёстного допроса. Стоило мне переступить порог и занять своё рабочее место, как бухгалтерский отдел превратился в филиал программы «Пусть говорят». Коллеги заглядывали в кабинет под любым предлогом: кто-то резко забыл, как оформлять авансовый отчёт, кому-то срочно понадобилась справка, которую обычно просят раз в пятилетку.

— Яся, ну как ты? Что это было? — шептала Лидочка из регистратуры, испуганно хлопая наращенными ресницами. — Говорят, тебя сам спецназ брал! Будет суд? Тебя отстранят?

Я выпрямила спину, чувствуя, как под тонкой блузкой всё ещё горит кожа там, где её вчера касались руки Громова. Каждое слово давалось с трудом, словно я жевала сухой песок.

— Успокойтесь, коллеги. Произошла досадная ошибка, — ответила максимально ровным, «бухгалтерским» голосом. — Следствие во всём разобралось. Никакого дела нет, обвинения сняты. Обычное недоразумение в системе ИТ. Работаем в штатном режиме.

Я держалась. Улыбалась дежурно, проверяла счета, даже сделала замечание Павлу (который при виде меня вжался в стул и не отсвечивал). Внутренняя броня звенела, но не трескалась. Ровно до того момента, пока я не оказалась в кабинете физиотерапии у Полины.

Полька только глянула на моё лицо — бледное, с тщательно замазанными консилером тенями под глазами — и всё поняла без слов. Она молча подошла к двери, вывесила табличку «Технический перерыв» и повернула ключ.

— Рассказывай, — усаживая меня на кушетку, коротко бросила она.

И плотину прорвало. Я рыдала так, как не плакала, наверное, с того самого выпускного. Всхлипывая и размазывая тушь, вывалила на подругу всё: и ночёвку, и «тёмное пламя», и ту злосчастную эсэмэску от Серёги-айтшника, которая превратила мою карету в тыкву, а майора — в крысу.

Полина слушала молча, задумчиво перебирая провода аппарата магнитотерапии. Когда я замолчала, икая и вытирая нос одноразовой салфеткой, она вздохнула.