Книга Страсть на верхнем этаже, страница 12 – Катерина Ворон

Когда они вышли из ресторана, город уже начал погружаться в вечернюю подсветку, и Алиса предложила пройтись по набережной, потому что уходить домой не хотелось совершенно. Хотелось продлить этот вечер.

Они шли по набережной Невы. Воздух был тёплым, почти летним, вода переливалась в лучах заходящего солнца, и Алиса смотрела на волны, на отражения огней.

Она указала на горизонт, где солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая небо в розовый, оранжевый, лиловый, и сказала:

— Какой красивый закат... Ты только посмотри.

Она обернулась к нему, чтобы разделить этот восторг, и увидела, что он не смотрит на закат — Саша смотрит на неё, только на неё.

— Ты красивее любого заката или рассвета, — сказал он хрипло.

Алиса не знала, что ответить, и не нужно было ничего отвечать, потому что он сделал шаг навстречу, и ещё один, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала тепло его тела, чувствовала запах его парфюма, чувствовала, как бьётся её сердце, и, кажется, он тоже это чувствовал.

Он поднял руку и коснулся её лица — медленно, бережно, словно она была чем-то хрупким и бесценным, и его пальцы скользнули по щеке, по скуле, задержались на подбородке, приподнимая его так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Алиса смотрела, не моргая, не дыша, не смея пошевелиться, и видела, как его голубые глаза темнеют, становятся почти синими.

Он наклонился, и она замерла, чувствуя его дыхание на своих губах, чувствуя, как близко его губы, и он не торопился, давал ей возможность отстраниться, если она не хочет этого, если она передумала или боится, но она не хотела отстраняться, она хотела только одного — чтобы он наконец поцеловал её, потому что ждать этого она больше не могла.

И он поцеловал.

Сначала медленно, осторожно, почти невесомо, словно пробуя её на вкус, спрашивая разрешения, и Алиса ответила, приоткрыв губы, чувствуя, как его рука скользит на затылок, притягивая ближе, и поцелуй становится глубже. Язык касается языка, и она отвечает тем же, и в этот момент мир перестаёт существовать — нет Невы, нет мостов, нет заката, нет города, есть только он и его дыхание, смешанное с её дыханием, и это чувство, когда тебя накрывает волной удовольствия.

Они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, и Алиса открыла глаза, увидела его лицо совсем близко, его губы, припухшие от поцелуя. Он посмотрел на неё, и на его губах появилась улыбка.

— Я ждал этого три месяца, — сказал он хрипло. — Каждое утро в гребанном лифте, я не мог перестать представлять, как смогу поцеловать тебя. Я думал, что сойду с ума.

Алиса улыбнулась, провела пальцами по его щеке, по острой скуле, по мощной челюсти, чувствуя под пальцами лёгкую щетину, и прошептала:

— А я думала, что ты меня уволишь.

Он рассмеялся и притянул её к себе, обнимая. Она уткнулась носом ему в грудь.

— Уволить? — переспросил он. — Алиса, я каждое утро выходил из дома на пятнадцать минут раньше, чтобы успеть в лифт к твоему приходу. Я следил за тобой через камеры в холле, чтобы знать, когда нажать кнопку вызова. Я знаю, какие вкусы ты любишь, какую шаурму предпочитаешь, какие цветы обожаешь. Уволить? Я не мог уволить тебя. Я не мог дышать, если не видел тебя.

Она подняла голову, посмотрела на него, и в глазах стояли слёзы. Она три месяца боялась его, а он всё это время ждал её, искал встреч, запоминал каждую мелочь.