Онлайн книга «Адель. Служебный роман»
|
Так и пошло: каждый раз, сталкиваясь с трудными ситуациями, я просто брала планшет в руки, и через карикатуры "любезно" отпускала обиды. * * * С возрастом моя "карикатурная терапия" становилась всё более… изощрённой. Некоторые люди так сильно выводили меня из себя, что я рисовала их не просто в каком-нибудь нелепом антураже. Фантазия брала верх, и невинные карикатуры с каждым разом становились всё более ужасающими и даже унизительными для моих обидчиков. Но не потому, что я была мстительная или злая. Нет. Это было скорее из-за того, что для меня моё творчество стало как бы способом внутреннего очищения, способом дать выход эмоциям, которые я не могла или не хотела им лично выражать в реальной жизни. На заре своего взрослого возраста я поняла, что, возможно, всё это не совсем… "нормально", что ли? Когда я устроилась в агентство и начала работать с первым клиентом, им оказался грубый и напыщенный хам, отпускающий пошлые шутки и мерзкие самодовольные улыбки в мой адрес. Его неуместные слова и похабные подкаты так выводили меня из себя, что не уходили из моей головы даже тогда, когда я вернулась домой. Эмоций было через край. Я просто не выдержала? Сама не знаю, как, но успокоилась и "очнулась" только тогда, когда на листе появился он во всей красе. Не просто с дурацким носом или смешной прической, а с обнажёнными частями тела… — Ну и кто из нас закомплексованная детина? С таким достоинством, — усмехаюсь, глядя на самую кульминационную часть рисунка, — вернее, с его практически отсутствием, постеснялся бы непристойные словечки в мой адрес отпускать! Хм, чего-то не хватает… — Точно! Надо тебе павлиний хвост добавить. Распушился, "молодец". А с этого ракурса, как ни посмотри, ты особенно хорош, ведь даже под таким красивым хвостом скрывается самая обычная *опа. Глядя на конечный результат, почувствовала, как начала краснеть. Вот тут-то я и поняла: а что, если кто-то когда-то увидит этот рисунок? О ужас! Общество не поймёт. И, вероятно, подумает, что я совсем сошла с ума. Но остановиться не получилось. С каждым разом таких "шедевров" становилось всё больше и больше. Выбросить что-то или удалить рука не поднималась. Поэтому что-то хранилось в ящике стола, а что-то отправлялось на облако. В зависимости от того, где и как я рисовала. Это был мой маленький секрет и попытка спрятаться от общества и, что более важно, от самой себя. Ведь рисовать такие карикатуры на обидчиков — это не просто способ избавиться от обид. Это как игра с гранями добра и зла, с моральными границами и с тем, что я готова показать окружающим, а что нет. Ведь если я не буду сдерживаться и таить в себе всё, стану слишком откровенной, мир может перестать воспринимать меня как милую, добросердечную представительницу слабого пола. И это стало бы настоящей катастрофой… наверное? Правда, однажды я всё-таки сходила с этой проблемой к психотерапевту. Мне сказали, что "выражать подавленную агрессию через искусство — это нормально"… О да, действительно, я "лечилась" через свои собственные творения, где каждый новый рисунок был как маленькая терапевтическая сессия, только без слов и с гораздо более абсурдными результатами. — Но публично такое хобби лучше не демонстрировать, общество может не понять и осудить, — "удивил" меня специалист своим ценным советом, будто я сама об этом не догадывалась. |