Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 55 – Ник Савельев

— Я понял, — сказал я, и в этот момент понимание было не просто словом. Это было физическое чувство, как если бы на плечи положили новый, невидимый груз ответственности. — Слово и репутация дороже денег.

— Дороже, — подтвердил Якоб, возвращаясь к столу. Его лицо немного смягчилось. — Но и деньги не забывай считать. Это тоже часть репутации. На сегодня все, ты свободен. И поздравляю с первой серьёзной сделкой.

Я отправился в нашу местную таверну. В «Трёх Селёдках» было по-субботнему шумно. Анке, раскрасневшись, носилась между столами, её смех покрывал гам голосов. Я сел в своём углу, заказал пиво и жареного угря, и только тогда позволил себе коснуться кошелька сквозь ткань.

— Пятнадцать гульденов за пару дней работы и три недели ожидания. Неплохо, да? Такие деньги пахнут по-особенному. Запах свободы и долгов одновременно.

Пьер Мартель стоял рядом, сняв плащ. Он присел напротив без приглашения, кивнул Анке, и она тут же принесла ему кувшин.

— Я видел твои глаза, когда ты выходил от Якоба. Тот же взгляд, что был у меня, когда я в первый раз заработал не на хлеб, а на хорошее сукно для плаща. Он отпил, поставил кувшин с точным, мягким стуком. — Я их спустил за три дня. Весь капитал.

Я не нашёл, что сказать. Я не мог представить этого спокойного, выверенного до последнего жеста человека транжиром.

— Это было давно, — продолжил Пьер, рассматривая пену на пиве. — Мне было немногим больше твоего. Я помог одному торговцу из Нанта провернуть дело с испанской шерстью. Получил двадцать ливров. Двадцать! Для меня это было состояние. Я думал, что я гений. Что все эти старики с их осторожностью просто трусы, не умеющие жить.

Он улыбнулся, но в улыбке не было веселья.

— Я купил плащ с серебряными застёжками. Глупо. Купил место в ложе в театре, водил туда девушку, дочь портного, которая смотрела на меня, как на принца. Устроил пир для приятелей в лучшем кабачке у гавани, где все кричали «за Мартеля!» и пили за мой счёт. Два дня я был королём Ла-Рошели. А на третий я проснулся в съёмной конуре без гроша, с жестокой головной болью и в том самом плаще, на котором обнаружил пятно от вина. Девушка смотрела на меня уже не как на принца. Торговец из Нанта, узнав, лишь покачал головой и больше никогда не давал серьёзных поручений.

Он помолчал, давая мне представить эту картину — блеск и нищета, разделённые тремя днями.

— Я не просто потратил деньги, Бертран. Я показал себя молодым глупцом. Потратил доверие. И потом восстанавливал его восемь лет. Восемь лет мелких сделок, честного слова, выполненного даже в убыток себе, чтобы про меня снова начали говорить: «Мартель? Да, с ним можно иметь дело». Я сжёг свою репутацию в молодости как солому. И мне пришлось строить её заново, складывать по камешку. Это больно и долго.

Он посмотрел на меня прямо.

— Я говорю это не для того, чтобы отговорить тебя купить себе что-то хорошее. Новая рубашка, добротные башмаки, которые не промокают. Это тоже инвестиция в лицо, которое ты показываешь миру. Но запомни разницу между инвестицией и транжирством. Первое работает на твоё будущее. Второе пожирает его. И тот, кто однажды позволил себе пожить королём три дня, рискует навсегда остаться придворным шутом.

Он допил пиво и встал.

— Якоб дал тебе совет хозяина. Я даю тебе совет отца, который однажды наступил на эти грабли. Спрячь основную сумму. Возьми оттуда одну монету. Всего одну. И иди потрать её сегодня. На что угодно. На самую дорогую выпивку, на самый красивый моток ленты для какой-нибудь служанки, на что душа пожелает. А завтра проснись и почувствуй разницу между этой монетой и той тишиной, что останется после неё. Это и будет твой первый настоящий урок бухгалтерии.