Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 47 – Ник Савельев

— Не отставай и не лезь под ноги, — бросил Виллем, не оборачиваясь, ловко лавируя между лужами и кучами поклажи. Он был здесь в своей стихии, его хищное лицо оставалось сосредоточенным и спокойным.

— Капитан-испанец, это нормально? Вы же с ними воюете. — поинтересовался я у него на ходу.

— Да, нормально. Капитан как капитан, с ним никто не воюет. Соль — контрабандная, можешь считать, что её у испанцев украли.

«Зехаен» оказался изрядно потрепанным судном, его борта были испещрены старыми смоляными заплатами, а паруса, висевшие на реях, походили на грязные тряпки. У сходни, на скользких от илистых наносов камнях, уже кипела работа. Полдюжины грузчиков в кожаных фартуках и стоптанных башмаках возились с первыми мешками, выкатываемыми из трюма на поддонах по скрипучим скатам.

Виллем не стал искать капитана. Он подошёл к старшему грузчику — здоровенному рыжебородому человеку с огромными кулачищами.

— Привет, Лейп. Сорок ластов соли, восемьсот восемьдесят мешков. Контора ван Дейка. Давайте быстро и чисто, сделайте за сегодня, пока с неба не льёт как из ведра. По обычной таксе плюс drinkgeld за скорость, — сказал Виллем, и его голос звучал не как просьба, а как констатация фактов.

Он сунул рыжебородому в руку холщовый мешочек в котором звенели монеты. Тот высыпал их на ладонь, пересчитал, кивнул, не меняясь в лице, и рявкнул что-то своим людям. Темп работы мгновенно изменился. Это была первая наука. Drinkgeld — «деньги на выпивку». Не взятка, а легальный ускоритель, смазка для механизма портовой логистики. Без этого мешки могли «случайно» упасть в воду, разорваться, или разгрузка растянулась бы на два дня.

Только тогда появился капитан Мендес — смуглый, поджарый испанец в выгоревшем камзоле. Его глаза были уставшими и оценивающими. Он говорил на ломаном голландском, но, услышав от меня испанское приветствие, оживился.

— «¡Gracias a Dios! Alguien con quien puedo hablar…» («Слава Богу! Хоть с кем-то можно поговорить…») — он начал быстрый, насыщенный жаргонизмами рассказ о штормах, о нерадивых поставщиках в Сетубале, о жадности владельцев судна. Я ловил суть, переводя Виллему — капитан жалуется на задержку, но подтверждает — партия единая, из одного месторождения.

— Давайте образец, — коротко сказал Виллем, не вдаваясь в морские байки.

Капитан махнул рукой матросу, и тот принёс небольшой холщовый мешок. Виллем развязал его, не как бухгалтер, а как крестьянин — привычным, уверенным движением. Он засунул руку внутрь и вытащил горсть соли. Это была крупная сероватая каменная соль, куски размером с ноготь. Виллем поднёс горсть к лицу, понюхал. Потом, к моему удивлению, бросил несколько кристаллов в рот и раздавил их зубами, прислушиваясь к хрусту и оценивая вкус на языке.

— Чистая. Без горечи. Песок есть, но в пределах, — вынес он вердикт, выплёвывая остатки. — Пробуй ты.

Я повторил его ритуал, стараясь запомнить ощущения.

— Теперь проверим пару мешков из трюма. Наугад.

Он подошёл к грузчикам, остановил двоих, тащивших огромный мешок, ткнул в него пальцем. Те опустили ношу. Виллем сорвал свинцовую пломбу и проделал ту же процедуру — осмотр и проба. Потом ещё раз, с другим мешком. Это была вторая наука — доверяй, но проверяй. Договор — это бумага. Реальность — это то, что лежит в трюме и может оказаться мокрой солью, смешанной с песком для веса.