Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 77 – Ник Савельев

Я поднялся к себе, лёг на кровать и долго смотрел в потолок, слушая, как внизу грохочет кузница.

На постоялом дворе «Три молотка» кормили сносно, поили дёшево и не задавали лишних вопросов. До моего нового дома было пару минут неспешной ходьбы. За это я прощал им сквозняки из окон, запах угольной пыли и грохот от ударов молота из соседней кузни.

К концу первой недели у меня сложилось некое расписание. Утром — обход мастерских, знакомство с оружейниками, разговоры о ценах на селитру и медные листы. Днём — встреча с Жаком, разбор писем, подсчёты. Вечером — ужин в таверне, кружка тёплого пива и попытка не думать о Катарине.

В тот вечер я появился в общем зале позже обычного. За окнами уже стемнело, в камине гудел огонь, по углам сидели местные — кузнецы, пара возчиков, какой-то монах, уткнувшийся в миску с похлёбкой. Пахло жареным мясом, кислым пивом и потом.

Я взял у хозяина кружку, нашёл свободный угол и сел спиной к стене. Привычка, которую я приобрёл ещё в Амстердаме, — видеть всех входящих. Дюваль появился через полчаса.

Я узнал его сразу. Та же аккуратная седеющая бородка, те же дорогие перчатки, та же трость, которую он держал в руке, словно собирался кого-то ею благословить. Только камзол теперь был другой — тёмно-зелёный, под цвет вечернего неба, и серебряная пряжка на его шляпе поблёскивала в свете свечей.

Он остановился на пороге, оглядел зал тем же неторопливым, оценивающим взглядом, что и полгода назад в конторе Жака. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду, и на лице Дюваля появилась улыбка. Не удивлённая, не обрадованная. Просто вежливая улыбка человека, который увидел знакомое лицо в незнакомом месте.

Он подошёл к моему столу.

— Свободно? — спросил он по-французски, кивая на лавку напротив.

— Свободно, — ответил я.

Он сел, положил трость на край стола, подозвал хозяина и заказал ужин — рыбу, хлеб, вино. Говорил он с хозяином по-валлонски, судя по тому, как они понимали друг друга, вполне прилично. Потом повернулся ко мне.

— Амстердам, — сказал он. — Контора на Брейстрат. Полгода назад. Вы ещё сидели в углу и читали какие-то бумаги. Помните?

— Помню, — сказал я. — Вы отправляли письмо в Роттердам.

— Именно! — он просиял, будто я назвал имя его любимого племянника. — В Роттердам. Местеру ван дер Мееру. До сих пор благодарен, письмо дошло быстро, адресат остался доволен. Вы, кстати, имеете отношение к той почте? Или просто заходили по делам?

— Имею, — сказал я. — Это моя почта.

— Ах, вот оно что! — Дюваль откинулся на спинку лавки, разглядывая меня с новым интересом. — А теперь вы здесь. Значит, расширяетесь? Ну что же, Льеж — место прибыльное. Оружейники, купцы и всё такое. Я и сам тут время от времени бываю по торговым надобностям.

Он говорил легко, свободно, с той особой непринуждённостью, которая бывает у людей, привыкших чувствовать себя комфортно в любой компании. Ни тени смущения, ни намёка на тот странный разговор полгода назад. Я смотрел на него и думал — какого чёрта ты здесь делаешь? И почему ведёшь себя так, будто ничего не случилось?

— А вы чем торгуете? — спросил я.

— Сукном, — ответил он с готовностью. — Французское сукно, лучшие образцы. В Голландии на него хороший спрос, а в Льеже тем более. Оружейники народ обеспеченный, любят одеться добротно. Вот и мотаюсь — Гаага, Амстердам, Льеж, Лион. Это скучно, знаете ли, не то что ваша почта. Но прибыльно.