Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 6 – Ник Савельев

Он произнёс это слово чётко, по слогам. «Чумной дом». Это был не абстрактный «список у Стадхёйса», не «имена с окраин». Конкретный человек со знакомым лицом. Тот самый, который был здесь, смеялся в этой комнате семь дней назад. Теперь он в бараке за городом, куда свозят тех, кого коснулась старуха с косой.

Якоб уставился в пустоту перед собой, но видел, должно быть, что-то совсем другое.

— На бирже только об этом и говорят. Шепчутся, как будто он не заболел, а совершил что-то постыдное, — он закашлялся, сухим, надсадным кашлем, и потёр грудь. — Чёрт, я ему в пятницу руку жал. Он чихал тогда, помнишь? Говорил что из-за сена.

Он наконец опустился в своё кресло. Оно жалобно скрипнуло под его весом. Он сидел, сгорбившись, уставившись на свои руки, лежавшие на коленях. Сильные руки с крестьянскими крупными кистями. Сейчас они слегка дрожали.

В конторе стало тихо, словно после зачитанного приговора. Солнечный луч, игравший на медном набалдашнике, вдруг показался неуместно ярким и живым.

— Случайность, — произнёс Якоб вдруг, подняв голову. В его глазах загорелся странный, лихорадочный огонёк. — Всё вокруг одна сплошная случайность. Мы думаем, что всё рассчитали, а потом один человек чихает. И всё. Конец. Больше никакого смысла. Просто случайность.

Он замолчал. И в этой тишине его взвинченное, почти истерическое спокойствие было страшнее любой паники. Якоб сидел, не шевелясь, но от него исходило напряжение, словно жар от раскалённых углей. Он смотрел внутрь себя, просчитывая какую-то свою страшную арифметику.

— Это было в прошлую пятницу, — сказал он наконец ровным голосом. — Перед самым моим отъездом к семье. Он сидел здесь, в этом кабинете, вместе с нами. Мы пили вино. Он постоянно чихал и говорил, что это от сена, которое сушат в полях возле города.

Он медленно поднял голову.

— Потом я поехал домой, на ферму, к Элизе и её отцу. Дышал на них тем воздухом, что был в этой комнате. Мог принести заразу в свой дом на плаще, в волосах. Это же так передаётся? Через миазмы, через дыхание?

Здесь нужно было что-то сказать. Быстро, чётко и с уверенностью, которой у меня на самом деле не было. Но кое-что я всё-таки помнил — обрывки лекций, статьи в интернете.

— Якоб, послушайте, — я пододвинул стул и сел напротив, стараясь поймать его блуждающий взгляд. — Это не так работает. Есть две формы чумы — бубонная и лёгочная. С лёгочной всё «просто», если это слово уместно. Заразиться можно только от больного человека. Кашляющего, не чихающего. Выворачивающего лёгкие в кашле, сгорающего от лихорадки. С бубонной формой сложнее.

Он медленно перевёл на меня глаза, в которых читался немой вопрос: «Откуда ты знаешь?»

— Заразу разносят блохи, — сказал я твёрдо. — Крысиные блохи. Они кусают больную крысу, или больного человека, потом перепрыгивают на другого и кусают его. Вся зараза в их укусе, — я сделал паузу, давая ему усвоить информацию. — Ван Дорст неделю назад выглядел нормально и смеялся. Мы не могли от него заразиться.

Якоб слушал, впитывая каждое слово, как губка. Его разум, привыкший к контрактам и логистике, цеплялся за эту логику, как за спасительную соломинку.

— Но одежда, вещи.

— Если на вашем плаще не спала целая колония заражённых блох, которые потом перепрыгнули на Элизу — нет. Маловероятно. Крайне маловероятно. Вы же не были в доме ван Дорста, не рылись в его постели и вещах. Вы сидели в кабинете, пили вино, потом уехали. Дом и контора постоянно окуриваются, я за этим слежу. Здесь воняет полынью и дымом как в аду. Блохи любят тепло и укромные уголки, а не дым и поездку на лошади по открытой дороге.