Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 20 – Ник Савельев

Я подошёл ближе, положил шляпу на край стола. Дерево было тёплым от солнца, пробивавшегося сквозь грязноватое окно.

— Жак, — спросил я спокойно. — Вы умеете улыбаться?

Он замер. Посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Потом его толстые губы медленно растянулись. Улыбка вышла широченной, почти до ушей, обнажив крепкие жёлтые зубы. Пахнуло луком и табаком.

— Ну как? — произнёс он, не меняя выражения лица. — Достаточно лицемерно?

— В самый раз, — кивнул я. — Такая улыбка нам пригодится.

Жак прищурился и побарабанил короткими толстыми пальцами по столу.

— И что же это за работа такая?

— Почта. Рассылка записок при помощи птиц. По всем семи провинциям. Быстро, тихо и очень дорого.

Брови у него поползли вверх, сложились домиком. Он откинулся ещё сильнее, опасно качнувшись в кресле, почесал затылок.

— Так я по птицам не спец, — протянул он. — И в почтовых делах вообще ничего не понимаю.

— Это и не требуется. Вам надо будет заниматься людьми, которые будут заниматься птицами и почтой. Вы откроете «Амстердамскую коммерческую летучую почту». Это будет ваше предприятие. Вы — владелец. Вы подписываете бумаги, получаете печать, улыбаетесь купцам и бургомистрам. Я — всего лишь ваш консультант по логистике. Не более того.

Жак медленно повторил слово, смакуя каждую букву:

— Кон-суль-тант.

Он произнёс его так, будто пробовал на вкус дорогое вино. Потом наклонился вперёд, опёрся локтями на стол. Ключи звякнули снова.

— А вы не боитесь, что я вас кину? — спросил он тихо, почти ласково.

Я улыбнулся, не так широко, как он, но достаточно для того, чтобы он понял — я не шучу.

— Не боюсь. Я ведь всего-навсего консультант. Кидать вы будете мадам Арманьяк. А она сказала, что вы не настолько глупы.

Повисла тишина. Только где-то на улице скрипели колёса телеги.

Жак смотрел на меня долго, неожиданно тяжёлым взглядом. Потом вдруг хлопнул ладонью по столу и захохотал. Громко, раскатисто, от души.

— Ладно, месье де Монферра, — выдохнул он. — Будем работать.

Он протянул руку через стол. Ладонь была широкая, горячая, с характерными мозолями фехтовальщика. Такими же как у меня. Мы пожали руки. С этого дня у меня началась двойная жизнь.

После обеда я находился в скромной конторе на Принсенграхт, которую снял за тридцать гульденов в месяц. Это была комнатка с отдельным входом, располагавшаяся в полуподвальном помещении. Размером она была с хороший платяной шкаф. Из мебели там имелись стол, два стула, чернильница.

Первым туда пришёл некто Ламберт ван Остендейк. Он вошёл медленно, как человек, который привык, что его ждут. Пятьдесят лет, благородная седина на висках, аккуратно подстриженные волосы. Манжеты белоснежные, накрахмаленные до хруста. На безымянном пальце — тяжёлый серебряный перстень с печаткой, отполированный до блеска. Двадцать лет он проработал маклером в одной очень известной конторе, пока его не уволили. По информации мадам Арманьяк, за слишком тесные связи с конкурентами. Она охарактеризовала его двумя словами: «жадный и управляемый».

Он не торопясь подошёл к столу. Не стал сразу садиться, сначала оглядел комнату, стопки бумаг на столе, чернильницу, окно, меня. Только потом аккуратно опустился на стул. Спина прямая, локти прижаты к бокам, ладони положил на стол. Видно было по всему, что человек имеет хорошие манеры и привычку к ведению переговоров.