Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 138 – Ник Савельев

Сначала я услышал звук. Не звонкий стук копыт, а скорее шелест — лошади шли по сухой траве обочины, чтобы не греметь на камнях. Потом показалась тень. Первая лошадь вышла из поворота. Черный конь Хазебрука. Он нервничал, прядал ушами, словно почуял опасность.

Хазебрук сидел в седле прямо, держал поводья одной рукой, вторая лежала бедре. Трое остальных ехали следом, тоже расслабленно. Они не ждали опасности так близко от дома. За спинами виднелись ружья, у всех были пистолеты — у кого за голенищем, у кого на поясных крюках.

Когда голова черной лошади поравнялась с деревом метрах в тридцати от меня, я выдохнул. Первый выстрел грохнул неожиданно громко в узкой лощине. Пуля ударила Хазебруку в грудь, чуть выше сердца. Он даже не вскрикнул — просто сложился пополам и повалился влево, вылетев из седла. Конь шарахнулся в сторону, заржал. Облако пороховых газов скрыло от меня дорогу.

Две секунды, я повернулся, сидя за камнем, упер мушкет прикладом в землю и повернул рычаг. Клац-клац. Высунулся из-за камня, успел увидеть, что один мчит прямо на меня, двое других замешкались и пытаются удержать коней.

Второй выстрел. Всадника словно выбило из седла. Тридцатиграмовая пуля буквально вскрыла ему грудную клетку, обезумевшая лошадь, уворачиваясь от облака сгоревшего пороха, заржала, шарахнулась в сторону и пролетела мимо моего камня, словно серая тень.

Клац-клац, две секунды. Я увидел, что двое спешились, один из них бежит к дереву и не целясь стреляет в меня из пистолета. Грохот выстрела, вспышка, облако, пуля, жужжа словно рассерженный шмель, пролетела где-то рядом.

Я сделал третий выстрел. В грудь тому, кто остался на дороге, попытался укрыться за кустом, встал на одно колено и почти прицелился в меня из своего ружья. Пуля попала ему в плечо, его развернуло и впечатало в землю, как тряпичную куклу. Он был еще жив и шевелился.

Клац-клац, две секунды. Четвертый укрылся за деревом. Это плохо.

Четвертый выстрел. В того, что шевелился посреди дороги. Судя по тому как его дернуло, пуля попала в туловище.

Последний оставшийся всадник сидел за деревом. Оно росло прямо на краю каменной насыпи, практически стены известняка, высотой в пару метров. Так что деваться ему было некуда.

Я перезарядил мушкет и осторожно выглянул из-за камня. Четвертый не показывался. Я прицелился в то место, откуда он мог бы высунуться и начал медленно обходить против часовой стрелки. Через пару шагов, он довольно ловко попытался наставить на меня свое ружье, но прицелиться и выстрелить я ему не дал, нажав на спусковой крючок. Моя пуля попала в дерево, выбив кусок коры, а я сразу же отскочил за следующий камень на пути и перезарядил мушкет. Тут же раздался выстрел, четвертый всадник выстрелил неизвестно куда, понял что ошибся и громко выругался по-голландски.

Я вышел из-за камня, навел мушкет и продолжил обходить. Тот, что укрылся за деревом, должно быть сейчас лихорадочно пытался зарядить свое ружье. Сначала я увидел его колено, потом все бедро, замер, прицелился и выстрелил. Сразу же метнулся к следующему камню перезаряжаться. Судя по тому как вскрикнул четвертый, я в него попал.

Я снова навел мушкет, высунулся из-за камня и увидел что он лежит за деревом, нога у него неестественно вывернута, почти оторвана. Он попытался повернуться ко мне лицом и что-то сказать, но я не стал слушать и выстрелил ему в голову. Она разлетелась, как спелый арбуз, забрызгав все вокруг кровью и ошметками.