Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 6 – Лиса Хейл

— Мама, а мы сегодня на машинке поедем? – спросил он, доверчиво уткнувшись носом в её шею, прямо туда, где под высоким воротником блузки прятались чёрные прожилки.

— На автобусе, солнышко, – её голос был медовым. Внутри же её всё сжималось от предвкушения давки, духоты и того густого коктейля из человеческих запахов: парфюма, пота, алкогольного перегара с утра и безысходности.

Так оно и было. Автобус 107-го маршрута стал для неё ежедневным чистилищем. Она стояла, вцепившись в поручень, стараясь дышать ртом, сводя к минимуму контакт с окружающими её телами. Она считывала их эмоции, как данные с экрана: усталость, раздражение, редкие всплески радости от сообщения в телефоне. Она изучала их выражения лиц, копировала их, чтобы самой казаться «нормальной». Но люди, как стадо, чувствовали чужака. На неё бросали короткие, настороженные взгляды, отодвигались, стараясь не задевать. «Странная», – читала она в их мыслях.

Работа была спасением. В «Камертоне» её ждал порядок. Ноты, гаммы, ритм. Её взрослые ученики, приходящие после работы снять стресс, видели в ней идеального, терпеливого педагога. Они говорили: «Лира, вы такой добрейший человек!» Они не видели, что её доброта – это всего лишь безупречно выверенная алгоритмическая последовательность действий, направленная на достижение результата без лишнего шума.

Идиллия длилась до обеда.

Она разбирала почту на ресепшене, когда дверь открылась. И вошёл Он.

Он был одет неброско, но дорого. Тёмные джинсы, свитер, пальто на руке. Но от него веяло таким не мужским, приторным ароматом, что у Лиры свело желудок. Не духи. Что-то более древнее и сладкое, как разлагающийся мёд.

Его глаза сразу нашли её. Игривые, насмешливые, с золотистыми искорками.

— Здравствуйте, – его голос был бархатным, обволакивающим. Он обратился к администраторше, молоденькой и впечатлительной Анечке. – Я бы хотел записаться на вокал. К самому лучшему педагогу.

Анечка вспыхнула, сражённая его обаянием. Лира почувствовала, как по её спине пробежал ледяной сквозняк.

— О, я не сомневаюсь. Но я слышал, именно мадемуазель Лира… творит чудеса, – он повернулся к Лире, и его улыбка стала оскалом. – Вы ведь можете подарить голос даже тому, у кого его, по сути, и не должно быть, верно?– У нас все педагоги прекрасные! – защебетала Аня. Он знал.

Он разыграл целый спектакль. Начал непристойно флиртовать с Аней, сыпал двусмысленными комплиментами, но каждую фразу адресовал ей. Он говорил о «последних нотах», о «вечном молчании», о «невыполненных контрактах».

— Некоторые, я слышал, любят играть в куклы, – сказал он, томно облокотившись на стойку и глядя на Лиру. – Носить чужие платьица, варить кофеечек… Мило. Трогательно. Напоминает театр абсурда. Особенно когда за кулисами прячутся такие… интересные костюмы.

Лира чувствовала, как по её шее, под воротником, расползается ледяной ожог. Чёрные вены реагировали на его присутствие, на его наглую провокацию.

— Сударь, если вы не по делу, прошу вас, не мешайте работе, – её голос прозвучал как щелчок бича, холодно и резко.

— О, я по самому что ни на есть делу! – рассмеялся он. И его глаза на мгновение вспыхнули адским пламенем. Только она это увидела. – Я пришёл поторговаться о своей душе. Слышал, в последнее время у вас тут действует система скидок от Мавт для… особых случаев. Или внеочередного обслуживания.