Книга Соломенные куклы, страница 48 – Софья Маркелова

Хотелось многого, но мало что из этого чемодан был способен ему дать. Мальчишка думал о покое, о беззаботном детстве, о любящей семье… о возмездии.

Крышку он поднимал, сжавшись от тревожного предчувствия. А когда чемодан открылся, Сёма не смог сдержать жалобного всхлипа.

В чреве чемодана виднелся узкий лаз и влажные деревянные ступени, уводящие в густой полумрак. Запах подвальной сырости выбил из мальчика весь дух и рассеял последнюю надежду.

Теперь Семён понял, как он ошибался. Чемодан показывал то, что ты меньше всего желал в нём увидеть. Именно потому перед ним и разверзся знакомый путь в ад.

— Ну? Ты долго собираешься там стоять? – послышался из подвала недобрый голос деда. Вслед за этим мальчишка различил звук стекающей воды, а после – резкий свист, с которым дед обычно рассекал воздух розгами перед поркой.

— Я тебе говорил, Семён, чтобы ты с местными болванами не гулял? Говорил. И не раз. Они тебя научат только, как по мусоркам шляться и дурью маяться. Станешь таким же безмозглым бездельником. Мне в семье олух не нужен. Иди сюда. Буду тебе мозги вправлять, раз ты слушаться старших не желаешь толком…

Сёма в ужасе задрожал. Этот проклятый голос, этот звук розог и подвальную вонь он уже успел позабыть. Полгода его не тревожили ночные кошмары. Полгода не болела покрытая шрамами спина и ягодицы. Полгода как дед гнил на кладбище. А теперь былой страх вернулся.

В слепой надежде мальчик коснулся крышки, намереваясь просто захлопнуть чемодан и прервать этот сон, но из подвала вновь донёсся голос. И теперь он был полон холодной ярости.

— Ежели сию секунду не спустишься сюда, то я сам поднимусь, Семён. И тогда тебе несладко придётся. Уж поверь мне.

В панике Сёма отступил. Он знал, что угрозы дед всегда исполнял. Мальчик боялся, он хотел плакать, но не позволял пролиться ни слезинке, потому что дед не терпел слёз.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как поступить так, как было велено. Как он делал всегда.

И Семён покорно перешагнул бортик чемодана и стал спускаться в тёмный сырой подвал. А когда его голова полностью скрылась во мраке, крышка чемодана с грохотом захлопнулась и замкнулись замки.

Мать догадывалась, что сын её презирал и ненавидел всей душой. Она ничего не могла с этим поделать. Мальчик был уверен, что стал безразличен матери с самого рождения. Потому что она никогда его не защищала от деда, никогда не выгораживала и не помогала.

Одного Семён не знал. Её тоже никто не защищал. Муж как-то попытался… И что в итоге?

Но когда сын внезапно пропал, она почувствовала растущую в груди вину. Она не находила себе места. Звонила куда только можно, просила отыскать её мальчика, расспрашивала соседей, с поисковыми отрядами углублялась в лес. Всё без толку.

Через несколько дней её стали одолевать навязчивые пугающие мысли. Что могло случиться с Семёном, куда он пропал, либо кто его похитил? А вдруг тело её несчастного единственного сына сейчас гнило где-нибудь?

Она бесцельно блуждала по участку, закутавшись в телогрейку. Не потому, что ей было холодно в середине июня, – вовсе нет. Просто ватник хорошо скрывал от чужих глаз то, что был под ним.

В сарай она заглянула из-за утонувшего в колодце ведра. Собиралась взять новое, но вдруг увидела на полу старинный коричневый чемодан, которого там точно раньше не было.