Книга Соломенные куклы, страница 140 – Софья Маркелова

Весёлый и глуповатый мужичок с пивным брюшком пообещал, что к утру они будут в Казани. И если первый час он ещё пытался разговорить смурных спутников, в надежде, что они будут его развлекать всю дорогу болтовнёй, то вскоре махнул на них рукой. Сменщика у него не было, с компанией ему не повезло, так что дальнобойщик уставился в маленький экранчик смартфона, прилепленного к стеклу, и с головой нырнул в сюжет криминального сериала.

Пётр и Мор разомлели в тепле салона и задремали. Висельник проснулся ближе к семи утра, хмуро глянул в окно – небо даже не начало светлеть. Всё тело затекло и противно ныло. Рядом заворочался Мор и недовольно скосил на него глаза.

— Проснулся наконец.

— А ты сам давно не спишь? – зевнув, спросил Пётр.

— Давно. От боли вообще глаз не сомкнул. Так подремал чутка. Ещё две таблетки сожрал, а они, походу, совсем действовать перестали.

Пётр заметил, что Мор стал выглядеть бодрее, бледность сошла с лица. И хотя он по-прежнему терзался болью, а лихорадку сдерживали лишь таблетки, но зато из организма медленно и неумолимо выводился наркотик.

Мор с мученическим вздохом поглядел в окно, где в пепельных предрассветных сумерках чёрной полосой тянулась нескончаемая дорога.

— Долго ещё?

Пётр пожал плечами, поймал взглядом пронёсшийся мимо дорожный знак и наугад шепнул:

— Час-два. Но после Казани ещё хреначить и хреначить.

— Погано. Что-то я уже не уверен, что дотяну.

— Обидно сдаваться в самом конце, когда до цели рукой подать.

— Ты прав. Но хрен пойми, что нас ждёт у этой пятой книги. Может, там очередное испытание этого чертова хранителя. Какое-нибудь дерьмо, лишь бы не подпустить нас к книге.

Пётр поймал в лобовом стекле отражение глаз Мора.

— Я, кстати, со вчера всё спросить хотел. Что ты видел в том зеркале в подземелье?..

— Да ничего такого. – Мор машинально передёрнул плечами и сразу поморщился от новой волны боли в руке. – Себя и видел. Но мне так хреново тогда было, что когда моё собственное отражение со мной заговорило, я подумал, ну всё, мать твою, глюки начались, скоро помирать. И даже не понял, когда упал и вырубился.

— Хм. Понятно.

— А ты что, там что-то необычное видел? – заинтересовался Мор.

— Да нет, тоже себя, – приглушённо ответил Пётр.

Водитель их услышал. Обрадованный, что его спутники проснулись и разговорились, он живо вклинился в беседу с глупыми анекдотами. И до самой Казани Пётр и Мор были вынуждены внимать бородатому одесскому юмору.

Дальнобойщик высадил их в городе, небо к тому моменту окончательно посветлело. После первой попавшейся дешёвой столовой Мор совсем подобрел. Здесь, в Казани, у бывшего зэка нашёлся старый одноклассник, с которым Эдик вышел на контакт, взял у него денег в долг и договорился о машине до самого Владимира.

Следующая половина дня опять прошла в дороге. Мор чувствовал себя лучше, но не переставал глотать замаскированные аскорбинки, а на любой остановке жадно курил. Пётр, напротив, дышал дымом, но сам покурить желания не испытывал. Ещё свеж был в его памяти образ двойника, скалящего покрытые налётом зубы, от которого смердело сигаретами за версту, как от табачного завода.

Во Владимире была очередная пересадка. Зад ныл от бесконечного сидения, но до усадьбы Отрада, судя по картам, оставалось всего ничего – пара сотен километров. К самой ночи они добрались до села Семёновское, возле которого и лежало старинное имение.