Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 41 – Анна Кэтрин Грин

«До сегодняшнего дня я никогда не видела мистера Сильвестера рассерженным. В какой-то забывчивости он уехал из дома, не заперев дверь своей тайной комнаты, и, хотя вернулся немедленно, хватившись ключа в кармане, он едва успел помешать кузине Уоне войти в ту комнату, которая до сих пор всегда казалась священной для всех. Я не была при том и, разумеется, не слышала, что было сказано, но видела мистера Сильвестера, когда он выходил, и этого было достаточно, чтобы показать мне, как он недоволен. Она уверяет, что он оттащил ее от двери, как будто там была чума… — «Я не ожидаю найти там пять красавиц жен, повешенных за шею, — сказала она с принужденным смехом, — но я все-таки увижу эту комнату, хотя бы только для того, чтобы установить мои права как хозяйки дома».

«Теперь мне как-то не хочется увидеть эту комнату».

«Меня особенно поражает в мисс Стьюйвесант то, что как ни приятно ей, по-видимому, встречаться со мной, она никогда не приезжает ко мне в дом мистера Сильвестера. Меня давно это удивляло, но я ничего не говорила. Однако, получив от нее второе приглашение навестить ее, я упомянула об этом так деликатно, как могла, и очень смутилась, заметив, как серьезно приняла она мой упрек. «Я не могу объяснить, — прошептала она с замешательством, — но дом мистера Сильвестера закрыт для меня. Вы не должны приглашать меня к себе или ожидать, что я буду бывать на приемах мистера Сильвестера. Я не могу. Достаточно ли будет этих слов для моего нежнейшего друга?» Я не знала, что отвечать, но осмелилась спросить, не удерживает ли ее какое-нибудь обстоятельство, которое делало бы для меня неловким искать ее общества и пользоваться удовольствиями, которые она постоянно предлагает мне. Она ответила мне отрицательно с таким веселым видом, что я совершенно успокоилась. Таким образом, дело было решено. Наша дружба избавлена от этикета, и я пользуюсь обществом мисс Стьюйвесант, когда хочу. Завтра мы поедем первый раз в парк, лошади куплены и, к удовольствию кузины Уоны, нанят грум».

«Мне намедни сказали нечто столь неприятное, что я не стала бы об этом упоминать, если бы вы не приказали мне сообщать вам все, что по какой бы то ни было причине произведет на меня впечатление в моем новом доме. Сера, горничная Уоны, большая сплетница, сказала мне прежде чем я успела ее остановить, что мистрис Сильвестер после смерти маленькой Джерелдины сказала модистке, что, если она сошьет ей траурное платье, которое будет ей не к лицу, то она вовсе не будет носить траура! Тетушка, можете ли вы удивляться, что мистер Сильвестер принимает страшно мрачный вид, когда говорят о его дочери? Он любил ее, а мать занималась платьем, между тем как его осиротелое сердце разрывалось! Признаюсь, теперь, я не могу чувствовать прежнего снисхождения к причудам модной красавицы. Ее гладкое белое лицо заставляет меня дрожать, оно, вероятно, никогда не краснело от восторга от невинных улыбок ее ребенка».

«Мистер Сильвестер очень вежлив к кузине Уоне и исполняет ее желания во всем. Но будь я на ее месте, мое сердце разорвалось бы именно от этой вежливости. Но она требует формальности даже от прислуги. Я никогда не видала, чтобы она целовала мужа или даже клала руку на его плечо. Но я заметила, что он ухаживает за ней в те минуты, когда сам бледен от усталости, а она томно нежится перед камином в своем будуаре».