Книга Ключи от бездны, страница 53 – Алексей Биргер

Существовал Голем или нет, но Бен Бецалель и впрямь обладал великими знаниями. Он говорил в своих трудах о том, что ядром, центром любой материи является чистая энергия, что материя становится материей, когда обретает измерения, исходящие от этой нематериальной точки, от этого ядра, что одним из этих измерений является время, которое становится таким же относительным, как и все другое, что при возникновении перехода энергия-материя возникают «вибрации энергии» (внутриатомные процессы?), как это называл Бен Бецалель, и что непродуманное вмешательство в эти «вибрации» может привести к колоссальному взрыву, к катастрофе, способной уничтожить миры…

Вникая в труды Бен Бецалеля, Буравников не мог отделаться от ощущения, что каждый труд обрывается так резко, будто Бен Бецалель говорит: «Я знаю намного больше, но больше я вам ничего не скажу Опасно людям знать такие вещи». То, к чему пришел Бен Бецалель, на современном языке называлось «единой теорией поля» — теорией, которая пока всем оказывалась не по зубам… И временем — своим, во всяком случае — Бен Бецалель и вправду мог управлять…

Словом, у него было достаточно знаний, чтобы создать Голема — не в примитивном смысле оживленного глиняного гиганта, а в том смысле, который сам Буравников вкладывал в эту идею…

Но… но не могло быть в то время таких технологий, которые появились сейчас и без которых не обойдешься. Голем был допустим лишь теоретически.

Допустим, Бен Бецалель сделал свой выбор: утаить от людей то, что может грозить им гибелью.

Но значит ли это, что точно такой же выбор заранее определен для любого другого ума, вторгающегося в эти области непознанного?

Буравников припомнил и то, о чем спешил сообщить Хорватов…

Да, выбор перед ним стоял сложнейший.

Автомобиль придет за ним всего через три часа. Расставаясь, онихо Слипченко обговорили, как должно звучать их совместное заявление о внезапном приезде Хорватова и о том, что, по их мнению, убитый в районе прудов человек и есть Хорватов. Противоречий в их версиях не будет. Но вопросы все равно остаются…

Буравников потянулся за машинкой, чтобы набить очередную папиросу… и резко обернулся. В предрассветной игре теней ему почудилось, что прямо за окном, на небольшом балкончике, блеснули чьи-то угольно-черные глаза. Какого-то небольшого существа вроде кошки. Или, может быть?..

Высик, пристроившись на своем диванчике, уснул уже с рассветом, и сон ему привиделся смурной и рваный. В этом сне была все та же пристань, что и в одном из предыдущих снов, те же тени людей на стенах, только теперь не было зелени, все было выжжено и будто припорошено пеплом. В этом сером пепельном пейзаже он вошел в здание, в тот вход, над которым значилось «Рюмочная-закусочная», и…

Что «и», Высик уловить не успел, потому что проснулся. Телефон трещал как подорванный.

— Алло? — сказал он, схватив трубку, не очень еще соображая, что происходит и не во сне ли все это.

— Товарищ начальник, вы? — послышался в трубке хриплый шепот.

— Я, он самый. — Высик прищурился на яркий солнечный свет.

— Это Попков. Я из районной почты звоню, чтобы никто не заметил. Ночью ко мне заявились два странных типа. Похоже, Кривой набирает пополнение.

— И что ты? — Высик нашаривал папиросы.

— Я их на хутор отправил, в дом Трифоновны.