Книга Ключи от бездны, страница 49 – Алексей Биргер

— Это да! — Опер чуть не сплюнул в сердцах. — Вот головная боль досталась! Ты понимаешь, что под это дело все могут загреметь, и я, и ты, и еще куча народу?

— Так мы же тут ни при чем, — сказал Высик.

— А это никого волновать не будет! — бросил опер. — Может, что-то дельное предложишь, как нам выкручиваться, если гроза грянет?

— Только одно могу предложить, — сказал Высик. — Как можно быстрее брать банду и получить показания, что ученый действительно был убит людьми Сеньки Кривого, — и никакой шпионаж здесь не имеет места быть. — Помолчав, Высик добавил: — Хорошо, с академиками я поладил. Они такой отчет представят, что мы получимся в стороне.

Опер хмыкнул.

— Хитрыш… Да, это дело ты славно провернул. Я-то боялся, ты чего-нибудь лишнего натворишь или наговоришь, а ты, значит, и с ними спелся.

— Да спеваться-то особо не пришлось, — сказал Высик. — Они совсем простые, даже удивительно.

— Это как поглядеть, — хмуро ответил опер. — На твой наивный взгляд, может, и простые. — Опера как будто очень устроило и даже вдохновило то, что Высик может проявлять наивность. — А ты знаешь, например, что Буравников два года в лагерях провел?

— Да ну?

— Вот тебе и «ну». А кончилось это неожиданно… Неожиданно, и даже оч-чень. Его же в первые дни войны сгребли, когда никому ни до чего дела не было. А в сорок третьем хватились, что он нужен для важной научной работы военного назначения. Где Буравников? А Буравников на Колыме. Так его спецрейсом привезли, и дачу ему вернули, и все звания… А следователей, которые его оформляли, вроде бы расстреляли. Выяснилось, что они действовали как враги народа, которые хотели подорвать нашу оборонную мощь. Поэтому ты поаккуратней с ним разговаривай, при новых-то встречах. — Опер сделал шаг, будто собираясь окончить на этом разговор и уехать, но потом обернулся к Высику. — А еще, чтобы ты знал, он, как мне высокие товарищи рассказали, на Колыме убил человека. Только, естественно, доказательств этому не было.

— Естественно?..

— Вот именно. Для тех мест и обстоятельств. Очень он блатных раздражал, всем своим видом и поведением…

— Догадываюсь… — пробормотал Высик.

— Улавливаешь? В общем, решили они его зарезать. А потом одного из верховодов, матерого уголовника, не помню, как его звали и какая у него была кличка, обнаружили близ лесоповала с раскроенной головой. По всему получалось, что он свою стаю на Буравникова повел, а как Буравников ему череп топором просадил, так вся стая и разбежалась. Но, естественно, никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Нашлись даже свидетели, что этот тип сам себе голову снес, забавляясь тем, что топор вверх подкидывал и ловил, да один раз не поймал. Буравникова на всякий случай в карцер кинули, но никаких признаний из него не вышибли. — Опер и Высик обменялись взглядами, в которых явно читалось недоговоренное: «Хорошо, в карцере его не угробили, а то и лагерное начальство могло бы вслед за следователями пойти под расстрел». — После этого уголовники больше к нему не лезли. А скоро и сам Буравников покинул лагеря…

— Словом, никаких доказательств и вправду нет, — подытожил Высик.

— Ну, мы-то с тобой понимаем, что есть такая очевидность, которая никаких доказательств и не требует, — сказал опер. — А я к тому тебе это рассказал, чтобы ты все учитывал многосторонне. Будь здоров.