Книга Ключи от бездны, страница 31 – Алексей Биргер

Но прежде стоило сделать еще одно дело. Высик отправился в местную библиотеку и обложился справочной литературой. Провозился он около двух часов, но, по всей видимости, не напрасно, потому что уходил в редком для него довольном и благодушном настроении.

— Спасибо, — кивнул он библиотекарше. — Эй, а это что у вас такое?

Библиотекарша оформляла в паспарту небольшую картинку.

— Это работа Добужинского, — ответила она. — Не оригинал, конечно, а копия. Называется «Петербург, 1905», или «Расстрел демонстрации». Нам надо в фойе библиотеки организовать выставку ко дню рождения Ленина, вот мы и подбираем материал по истории революционного движения, о его отражении в искусстве и литературе. Видите…

— Да, вижу.

Высик видел осенний город, пустую, без единого человека улицу, детскую куклу, брошенную у желтой стены — куклу, до жути похожую на ту, которая сидела сейчас в его кабинете. И что это рядом с куклой — тень или кровь?.. И красноватые тона тут и там — цвета осени или?.. Жива ли маленькая хозяйка этой куклы? Судя по настроению картины, нет.

— Впечатляет, — сказал Высик.

— Да, — согласилась библиотекарша. — На первый взгляд все так просто, но через эту простоту понятно, что все мертвы, убиты… Эффект приблизительно такой же, как от детской коляски в «Броненосце «Потемкине» — той, что катится вниз по лестнице, подпрыгивая на ступеньках. Мы и кадр из этого фильма дадим. А еще…

Но что «еще», Высик слушать не стал. Поблагодарив, он пошел прочь.

Вернувшись в свой кабинет, Высик поглядел на куклу с новым интересом, потом извлек из стола служебные телефонные справочники.

Он нашел нужный телефон и, уже коснувшись трубки, чтобы ее снять, на какое-то время задумался, потом снял руку с трубки и встал.

Слишком многое ставилось на карту, слишком было рискованно. Если хоть немного ошибешься — хана…

Высик покинул кабинет, запер дверь на ключ и отправился в путь, коротко уведомив дежурного, что будет в Красном химике и, если случится что-то из ряда вон выходящее, искать его там.

До Красного химика он прошелся не спеша. Погода установилась чудесная, по-настоящему весенняя и теплая, и так приятно было вдыхать воздух, в котором уже пахло клейкими почками.

Высик сделал небольшой крюк, завернув к прудам, походил вокруг них. Ничего особенного он, естественно, не обнаружил, но, казалось, само соприкосновение с местом, где совершено преступление, упорядочивало его мысли и догадки, выстраивало их в нужном направлении.

Минут через двадцать Высик был у ворот Красного химика.

Красный химик был дачным поселком ученых — поговаривали, что дачи эти по личному распоряжению Сталина подарили «самым достойным». Во всяком случае, поселок появился в конце тридцатых годов, после того как на Всесоюзном то ли симпозиуме, то ли конгрессе в заключительном коммюнике провозгласили Сталина «лучшим другом советских химиков». Дачи были распределены не только между химиками, кое-что досталось и крупным ученым других специальностей, хотя химики, естественно, составляли большинство.

За прошедшие годы население поселка претерпело некоторые изменения. Одни ученые исчезали, другие занимали их места, но, надо сказать, количество исчезнувших среди владельцев дач было на удивление мало по сравнению с тем, что творилось вокруг. Похоже, Сталин предпочитал беречь специалистов по химии. «И по биохимии», — подумал Высик. Судьба Хорватова тоже выглядела вполне благополучной на фоне судеб других людей со схожими биографиями.