Книга Ключи от бездны, страница 14 – Алексей Биргер

И девушка стала рассказывать ему о фильме — чуть ли не с придыханием. За подобными разговорами они и провели весь вечер, тщательно избегая возвращаться к любым колючим темам.

А потом Шалый проводил девушку до гостиницы, и ничего не случилось по пути. Жила она совсем недалеко от ресторана, у дверей гостиницы они простились, и Шалый отправился бродить по городу. Он был как в чаду. Никогда с ним ничего подобного не приключалось.

Шалый не очень понимал, где ходит, образ девушки, витавший перед глазами, заслонял для него все, и очнулся он лишь под утро, на пляже. Очнулся от жуткой мысли: он, дурак, так и не спросил у девушки, как ее зовут, и теперь может никогда ее не найти!

И он развернулся и побежал через город к вокзалу. Он надеялся застать поезд, пробежать мимо всех вагонов, найти девушку, спросить ее имя и адрес, крикнуть, что будет писать, что он ее найдет! Но, выскочив на перрон, застал лишь хвост уходящего поезда, и его обдало клубами пыли и дыма. Он все-таки побежал вдогонку, обезумев, вдыхая этот горький дым, — такой горький, как будто и паровоз, и рельсы, и шпалы разделяли с ним его черную тоску.

И теперь Шалый стоял на улице неподалеку от вокзала и оглядывался.

Сегодня у него был выходной. Он всегда подгадывал поход в ресторан к выходным дням: неизвестно же, насколько далеко, в смысле времени, разовьются его отношения с женщиной. А теперь получалось, что ему нечего делать, и вообще было такое чувство, будто идти больше некуда.

Шалый опять отправился бродить по городу и наблюдал, как все вокруг оживает. Это веселое оживление улиц и дворов становилось ему все невыносимее. В первом же открывшемся водочном ларьке он хватанул стакан, в другом — еще один, потом в магазине взял две бутылки, доплелся до своей комнаты в коммуналке, закрылся и стал пить, ругая себя последними словами, обзывая проклятым идиотом и еще похуже.

Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. С трудом разлепив глаза, он узнал Казбека. Грузный Казбек был темен лицом и суров.

— Что… что такое? — простонал Шалый, садясь.

А когда сел, то увидел, что в комнате стоит чемоданчик Казбека. В глазах у него все закружилось.

— Неужели?.. — прохрипел он.

— Угу, — кивнул Казбек. — Конец семейной жизни. Никакая она не студентка, а аферистка.

Эту студентку Казбек встретил месяц назад на набережной и влюбился в нее без памяти. Она ему поведала, что учится в университете, хочет стать историком, а он стал честно ей рассказывать про всю свою жизнь — что был уголовником, но теперь завязал, что война в нем все перевернула и, если, ей не противно связать свою жизнь с человеком, который мотался по лагерям и тюрьмам и много всякого творил, то… Так и до свадьбы дошло.

— Да ты что?! — Шалый начинал трезветь.

— Угу, — сообщил Казбек. — Просыпаюсь утром — ни денег, мной скопленных, ни ценных вещей, ни часов, ничего… Хорошо, хоть золотые зубы не повыдирала, убаюкав хлороформом.

Казбек провел ладонью по рту. Первое, что он сделал, придя из армии — бухнул почти все деньги, которые у него имелись, наградные и прочие, на то, чтобы удалить себе все зубы и вставить золотые. Он всегда считал это высшим шиком и давно об этом мечтал, еще до войны, но не делал, хотя порой и снимал огромные деньги, потому что, во-первых, сверкающая золотом пасть — это лишняя яркая примета для милиции, а во-вторых, в лагеря, если бы он в очередной раз засыпался, идти с золотой пастью было бы не очень-то сподручно. У Шалого понятия о шике были другие, и он порой подкалывал Казбека, как и Казбек подкалывал его, называя «котярой кобелиным» (вот такое открытие Казбек сделал в зоологии) и «форсунком».