Книга Ключи от бездны, страница 112 – Алексей Биргер

— Трудно сказать. Может, что бандиты готовят поминки слишком открыто и напоказ. Больше того, информация о поминках дошла до нас по двум каналам, через Берестова и через Ажгибиса, будто бандиты специально позаботились о том, чтобы мы ее получили, подставились под нас. Подвохом каким-то попахивает, ловушкой… И если так, пусть лучше московские обделаются, чем мы.

— Верно, лучше они, чем мы, — согласился опер. — Это я и хотел от тебя услышать. Лично. По телефону, понимаешь… и недоразумения могут быть, друг друга не так поймем. — Опер прищурился. — Но ты же и своих надуть пытался? Ты с самого начала неладное подозревал, так? Потому и от участия в операции устраниться попробовал? Мол, пусть все замараются, а я чистеньким останусь, да? Разве с товарищами так поступают?

— Что я с самого начала неладное подозревал, это факт, — ответил Высик, снимая с керосинки закипевший чайник и заливая кипятком две кружки с заваркой. — А вот насчет всего остального не соглашусь. Я для того и надрывался, разыскивав эту свидетельницу, чтобы выяснить, что бандиты задумали, и вас вовремя предупредить. Можно сказать, сам угробил свидетельницу, потому что поработать с ней поаккуратнее и поаккуратнее ее прикрыть времени не было. А чтобы спокойно вести свои розыски, мне надо было представить дело так, будто я в операции не участвую. Чтобы, понимаете, бандиты меня в расчет не брали, а воображали, будто все идет по их планам, и не ждали контрудара… Я сразу же вам доложил бы, едва накопал бы что-то реальное. Если я что-то еще узнаю, то и москвичей предупрежу, у меня к ним зависти и злорадства нет, все одно дело делаем. Но просто ума не приложу, как теперь быть… Понимаете, раз свидетельница мертва, значит, бандитам уже известно, что мой отказ от участия в операции — не больше, чем притворство, и что на самом деле я им готовлю какую-то пакость в ответ на их пакость… А коли они настороже, то и вести себя будут соответственно. Что-то я попытаюсь выяснить за оставшиеся часы, но… — Высик беспомощно развел руками.

— По-твоему, операцию стоило бы отменить? — Опер отхлебнул чаю.

— Как же ее отменить? — вздохнул Высик. — Бандитские поминки мы у себя в районе допустить не можем. Значит, мы обязаны действовать. И все, что мне не нравится, может, в конце концов, быть просто бандитской дуростью и наглостью, а никаким не хитрым умыслом… Наша беда в том, что нас вынуждают действовать. А когда тебя к чему-то принуждают, это больше выгодно не тебе, а принуждающему.

— Хорошо. Как ты действовал бы?

— Могу говорить только о том, что есть на данный момент.

— Я про данный момент и спрашиваю.

— Что ж, если мне не удастся выяснить ничего нового, не удастся узнать, в чем бандитская хитрость и есть ли эта хитрость вообще, то я действовал бы предельно жестко. Никаких попыток ворваться в дом, никакого близкого контакта с бандитами. Из тяжелых пулеметов весь дом измолотить, с ходу, без последних предупреждений, без требований сдаваться и выходить по одному. Можно и несколько гранат метнуть. А потом уж разбираться, остался ли в доме кто живой.

— М-да… — Опер размышлял. — Сурово. Сурово, но дельно. И все же, не слишком ли палку перегибаешь?

Высик пожал плечами.

— Я с войны приучен к тому, что в сомнительных случаях лучше перестраховаться и ударить крепче, чем это даже необходимо. Чтобы обезопасить своих людей.