Книга Гадание на свинцовой гуще, страница 34 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Да, это необычайно важное свидетельство! — воскликнул Гуров. — Самое важное из всего, что мы до сих пор сумели узнать. Но вот что интересно. Твой свидетель Глеб Шалункин, наверное, рассказал обо всем этом майору Колесову или его помощнику, да?

— В том-то и дело, что не рассказал, — ответил Крячко. — Он сразу решил, что надо обязательно это сделать. Потом к нему пришел капитан Семенов и стал спрашивать о том о сем, но как-то не слишком придирчиво, чисто формально. Вот Шалункин и забыл этот эпизод, не упомянул о нем в ходе разговора.

— Да, и мне свидетели говорили, что расспросы полицейских были довольно поверхностными, — сказал Гуров. — А еще что тебе рассказали? Ведь ты не с одним человеком, я думаю, беседовал, да?

— Я еще с двумя тамошними жителями успел поговорить, — сказал Крячко. — Но они ничего существенного не сказали, ничего не слышали и не видели.

— Пока не приехали и не легли спать, нам необходимо решить, что мы будем делать со сведениями, добытыми сегодня.

— Мне кажется, тут особых сомнений быть не может, — заявил Крячко. — Расскажем все, что узнали, нашим коллегам, вместе с ними наметим основные направления дальнейшей работы, засучим рукава и двинемся вперед.

— Засучим рукава — это правильно, — задумчиво произнес Гуров. — Но вот насчет всего остального я несколько сомневаюсь.

— Что ты хочешь этим сказать? — с удивлением поинтересовался Крячко.

— Понимаешь, я обратил внимание на то, что наши местные коллеги как-то не проявляют особого рвения в расследовании этих преступлений, — сказал Гуров. — Опрос свидетелей проходит поверхностно, при этом оперативники не задают некоторые важные вопросы, которые я обязательно поставил бы. На охранника Чердачного они вообще внимания не обратили. Как можно вести следствие таким вот образом? У меня сложилось впечатление, что наш друг майор уже назначил главного виновного в этих преступлениях, этого самого Бендера, то есть Черкасова, вместе с его помощником Салько, и на этом счел дело законченным. В таком случае наши с тобой сведения будут майору Колесову только мешать. Он не отнесется к ним с тем вниманием, которого они заслуживают.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Крячко. — Вообще ничего не говорить? Не привлекать местных полицейских к расследованию? Все делать самим? Но нам на это никаких сил не хватит. Ты же сам знаешь, сколько людей нужно привлекать на проверку каждой версии. А машину эту как искать, о которой тебе рассказывали?

— Нет, конечно, привлекать местных нам придется, — ответил на это Гуров. — Вопрос в том, все ли им нужно рассказывать. Вот я, например, считаю, что про машину мы Колесову сообщим, о незнакомце, похожем на артиста, тоже упомянем, а вот о своих сомнениях относительно охранника Чердачного благоразумно промолчим. А то я представляю, как Колесов будет действовать, когда услышит про охранника. Он его немедленно арестует, поместит в СИЗО и тем самым оборвет все связи. — Тут сыщик внезапно замолчал и в досаде так стукнул кулаком по панели автомобиля, что она затрещала. — Какой же я простофиля! — воскликнул он. — Начисто забыл!

— Ты о чем? — осведомился Крячко. — Хотел о чем-то спросить свидетеля и не сделал этого?

— Да не свидетеля! — ответил Гуров. — Арестованного Черкасова я забыл повидать! А ведь сам требовал от Колесова, чтобы он организовал эту встречу. А ты мне не напомнил!