Книга Недоброе имя, страница 76 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

— Гад какой! – пылко отреагировала Машка.

Слушала она не очень внимательно, напряженно размышляя над тем, съесть четвертое пирожное или все-таки удержаться.

— В результате, разумеется, нашлись активные неравнодушные граждане, написали обращения к директору школы с требованием учительницу уволить.

— Посторонние? – спросила Кузнецова недоверчиво.

— Совершенно, – кивнул Горелов. – Вы же знаете, как быстро расходятся волны хейта. Совершенно незнакомые люди начинают пылать праведным гневом и присоединяются к преследованию, которое превращается в настоящую травлю.

— То есть мне еще повезло, что в моем случае такого не было, – Елена Сергеевна зябко передернула плечами.

— Если честно, то да. Говоров ваш выбрал не ту социальную сеть. Его канал все-таки несколько элитарен, если можно так выразиться, конечно. Его читают сильные мира сего, которые принимают решения на основе прочитанной информации, но не устраивают демонстрации под окнами. А вот учительнице повезло меньше. Страница появилась в социальной сети, в которой много обывателей. Вот в результате ей и начали поступать угрозы. Более того, неизвестные приезжали к ее дому, а директор временно отстранил ее от работы из-за негативного фона.

— Бедная женщина…

— Да. У истицы развился тревожный невроз, диагностированный врачом-психотерапевтом. Но по совету друзей она сделала нотариально заверенные скриншоты всех публикаций, обратилась в полицию, где возбудили уголовное дело по статье 137 УК.

— А ты тогда тут при чем? – не совсем поняла бывшая начальница. – У нас же гражданский состав.

— Да. Но в рамках уголовного дела установили ответчика. Того самого папашу трудного ученика. И уже после этого истица подала гражданский иск о признании нарушения права на частную жизнь, удалении всех публикаций и взыскании морального вреда в размере миллиона рублей.

— Грамотно, – признала Кузнецова. – И какова позиция ответчика?

— Мужику сорок один год, и в этом весьма солидном возрасте он утверждал, что публиковал только то, что нашел в открытом доступе, не призывал к насилию и действовал в интересах безопасности детей. Но в ходе подготовки к судебному заседанию суд установил, что ответчик собрал и систематизировал данные из разных источников, создал анонимную страницу специально для травли, намеренно исказил контекст фото и публикаций, а его действия имели цель запугать и дискредитировать истицу.

— И что гласит резолютивная часть решения?

— Признать, что действия ответчика нарушили право истца на неприкосновенность частной жизни (по статьям 150, 151 ГК РФ). Обязать ответчика удалить все публикации в соцсетях и прекратить дальнейшее распространение информации. Взыскать с ответчика в пользу истца пятьсот тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда и пятнадцать тысяч рублей как возмещение расходов на нотариальное удостоверение доказательств. Запретить ответчику в течение двух лет публиковать любую информацию об истице и приближаться к ней ближе, чем на пятьсот метров.

— Возможно, тебе теперь нужно поступить так же? – вопросительно посмотрела на Кузнецову Машка и с сожалением глянула на последнее лежащее на блюде пирожное. – Теперь, когда ты знаешь, что это Говоров, ты можешь подать гражданский иск.

— Да не могу я подать гражданский иск. – Елена Сергеевна вздохнула. – В том-то и дело. Запись из кабинета Говорова незаконна, да и ничего для суда не значит.