Книга Недоброе имя, страница 23 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

— Я не хочу, чтобы мама на десять килограммов похудела, – запротестовала Сашка.

— Да я не к тому же рассказываю, – Тимофей нежно поцеловал ее в висок, как будто он был не парнем ее, а отцом. Тем самым отцом, которого Александра Кузнецова никогда не знала. – А к тому, что все неприятности рано или поздно кончаются.

— Да, ты знаешь, я села и подумала, что самое страшное может случиться. И поняла, что самое плохое – это если маму уволят. И все. Но она же не пропадет. У нее Виталий Александрович есть, да и на другую работу ее возьмут. С ее-то опытом.

— Ну да. Например, в корпорацию моего отца, – Барышев засмеялся.

— Твоего отца? Там, я думаю, служба безопасности вряд ли пропустит человека с подмоченной репутацией, а этот гад, кто бы он ни был, делает все, чтобы именно репутацию ей и испортить.

— Служба безопасности и служба по подбору персонала у моего отца, конечно, серьезная, но он умеет отличать реальные репутационные проблемы от наведенных.

— Наведенная бывает только порча, – улыбнулась Сашка.

— Ну в чем-то на твою мать именно порчу и наводят. И методы примерно такие же. Бабкинско-колдовские. И не сработают они точно так же. Помяни мое слово. Все разрешится.

— Твои слова да Богу в уши, – вздохнула Сашка, и больше они к этому вопросу этим вечером не возвращались.

У них нашлись другие, гораздо более приятные дела.

Ночью Сашка проснулась и долго смотрела на спящего рядом Тимофея, вновь вспоминая слова своей тетки. А что, если Натка права, и она действительно в первый раз в жизни влюбилась по-настоящему? Как она будет жить, если Тим тоже ее предаст или разлюбит? Вернее, он ни разу даже не говорил ей, что любит ее. Такие мужчины, как Барышев, не разбрасываются словами про любовь, а говорят их только той женщине, про которую понимают, что она и есть та единственная.

От ее взгляда Тимофей заворочался в кровати, проснулся, сел, энергично растер лицо руками.

— Что-то случилось? – спросил он, впрочем, не встревоженно, а, скорее, деловито.

— Тим, а как ты ко мне относишься? – спросила Сашка, внутренне ужасаясь, как низко она пала.

Никогда никому из своих молодых людей она не задавала такого неприличного вопроса.

— Хорошо отношусь, – зевнув, Тимофей улегся поудобнее, обнял Сашку и привлек ее к себе. – Ты для того ночью не спишь, чтобы это узнать?

Он к ней относится хорошо? Александра Кузнецова чувствовала себя, как человек, под ногами которого разверзлась пропасть. И что ей теперь делать? Уточнять, насколько хорошо, или просто включить свет и велеть ему встать и убраться и из ее кровати, и вообще из жизни.

Тимофей, не дожидаясь ее приказа, встал, прошлепал босыми ногами на кухню, хлопнула дверца холодильника. Есть захотел, что ли? Сашка тоже вылезла из кровати, нашарила тапочки, чтобы действительно выгнать этого хама прочь. Но не успела. Он появился на пороге спальни, щелкнул выключателем. Желтоватый свет люстры залил комнату и самого Тимофея, стоящего в дверях с бутылкой минералки в руках. Вот что он доставал из холодильника. Был он всклокоченный, заспанный и в трусах. Смешной до невозможности и такой родной, что у Сашки зашлось сердце.

— Сань, прекращай страдать, – сказал он. – Неужели ты до сих пор не поняла, что я тебя люблю?

— Любишь? – недоверчиво переспросила Сашка. – А почему ты мне этого раньше не говорил?