Книга Развод. Пошел вон!, страница 107 – Елена Попова

Мне пора к психологу, наверное.

Надо меняться. Пока всех своих близких людей не растеряла.

— Ты бы только видела глаза мамы, когда она тебя впервые на руки взяла. Сразу назвала тебя доченькой, пообещала, что будет любить тебя как родную до конца жизни, и что обязательно сделает тебя самой счастливой девочкой на планете.

— И слово свое сдержала… — выдавливаю я.

По щекам текут слезы, в горле ком стоит.

Мама столько всего пережила. Она сама потеряла мать, когда была совсем девчонкой, у нее не было материнской поддержки, когда на нее все это навалилось, потом еще и папа умер. У нее была очень тяжелая судьба. А потом еще и с папой не повезло… Она получила от него удар в спину. И от меня еще один…

— Мне очень жаль, что нельзя переместиться в тот день, когда я ушла из дома и оставила ее одну, — продолжаю смотреть в чашку, в которую капают слезы. — Я бы все изменила. Я бы ни за что на свете не поехала с отцом к этой ведьме.

— Ольга собиралась рассказать тебе о том, что ты приемная. Она думала, что ты ее поймешь, что нормально на это отреагируешь. Одно дело, если б тебя всю жизнь колотили, относились бы к тебе как к чужой, ни во что бы не ставили, тогда да: узнать о том, что ты приемная, и что все это время над тобой издевались неродные родители, было бы куда больнее. А с тебя всю жизнь пылинки сдували, заботились о тебе, переживали как за родного ребенка.

— Согласна, — шмыгаю носом. — У меня за всю жизнь ни разу не возникло мысли о том, что я приемная. Меня так любили, что все подруги завидовали тому, какие у меня родители. Папа предал маму, но я все равно его люблю. Мне он ничего плохого не сделал. Всегда меня поддерживал. Но то, как он поступил с мамой, как изменял ей, как спалил дачу, машину, чтобы ей ничего не досталось, это, конечно… — прерывисто вздыхаю. — Этому нет оправдания. Он и так был виноват перед ней. Должен был отдать ей все, и разойтись без скандалов.

— А если б еще и квартиру сжег вместе с мамой! — возмущается ба.

— Как думаешь, его точно посадят?

— Скоро будет суд, вот там и узнаем. Срок сто процентов дадут.

— Ты не будешь забирать заявление?

— Нет, — фыркает ба. — Еще чего не хватало! Пусть посидит и как следует подумает о том, что натворил. За свои поступки надо нести ответственность. Нечего было изводить женщину, которая всю жизнь была верной, которая поддерживала в трудную минуту, и всегда была рядом. Не ценил это? Ушел к другой? Нервы мотал? Вот пусть и получает теперь. Я понимаю, что он твой отец, и что тебе его жалко, но ты лучше о маме подумай. Представь, что ей пришлось пережить, когда она увидела его со своей коллегой. И как после поджога ночами на спала, потому что боялась, что он еще что-нибудь выкинет. Пусть посидит, пусть, — качая головой, протягивает она. — Гладишь, мозги встанут на место. И курица его белокурая тоже пусть посидит. Эту вообще нельзя к детям подпускать. У нее явно большие проблемы с головой.

— Мама молодец, что добилась ее увольнения.

— Не только ее, но и директора, и завуча! — восклицает ба. — Все полетели со своих мест. Мама с Антоном добились справедливости. До сих пор удивляюсь: как так получилось, что именно он оказался ее сыном? Словно сама судьба свела их, честное слово. Но, — прерывисто вздыхает, — нам еще нужно дождаться результатов. Мы все уверены, что он наш, наш родименький. Осталось только дождаться официального подтверждения.