Книга Обмани меня снова, страница 89 – Маргарита Климова

Развернулся и двинул к лестнице, сталкиваясь холе у лифтов с мужчиной в костюме, похожим на похоронного агента. Быстро работают. Тело ещё не остыло, а посредник между больницей и кладбищем уже здесь.

— Вы же родственник Холмогорова Владислава Артуровича?

Кивнул, разворачивая агента к лестничным пролётам и принудительно толкая в спину, пока мать не влезла со своим отпеванием. Обговорили все нюансы в машине, там же произвёл оплату и подписал документы. Набрал Андрея, бессменного помощника отца, и потребовал контакты Торжева Марка Иосифовича. Время позднее, но откладывать разговор было опасно.

Макар

— Соболезную, Макар. Чего привело тебя ко мне? — встретил меня рукопожатием Марк Иосифович.

Крепкий дед. Ладонь тисками сдавил. Разве что не дёрнул на себя, меряясь достоинством. Лет восемьдесят уже, а власть в своей компании держал в кулаке, никого не подпуская к руководству. Вот и сейчас — время десятый час, за окном темень, а у него рабочий день в самом разгаре.

— Разговор у меня к вам, Марк Иосифович, — присел в предложенное кресло в отгороженной толстым стеклом зоне отдыха. Кожаный диван, два раздутых от цены кресла, журнальный столик между ними, бар сбоку. — Серьёзный.

— С деньгами проблемы? Помощь нужна? — плеснул в пузатые стаканы коньяка на два пальца, достал из маленького холодильника порезанный лимон и расположился напротив, умело набивая остро пахнущим табаком трубку.

— Проблемы. Но не с деньгами, — обнял ладонью бокал, поиграл карамельной жидкостью по стенкам и отставил обратно. — За рулём.

— Что ж, — принялся долго разжигать трубку, звонко чмокая губами. — Рассказывай.

— Мне надо, чтобы рассказали вы о том, что за сделка была между вами и отцом, касающаяся моего брака с Брониславой и такого специфического завещания, — подался вперёд, упираясь локтями на колени.

— О как… — прищурился, глядя на меня из-под косматых бровей и сквозь облако дыма. — А ты, я смотрю, не рад.

— Чему же радоваться? — ответно воззрился на него, доставая из кармана пачку сигарет и, после его позволяющего кивка, прикурил. — Как будто вы не знаете, чего из себя представляет ваша внучка.

— Знаю, — протяжно выдохнул, поднимая взгляд к потолку. — Ведь от осинки не родятся апельсинки. Я же супругу свою взял уже беременной. Снасильничали её, а аборты в наше время делали на живую и, частенько, с нехорошими последствиями. Только роды прошли с осложнениями, и других детей Бог нам не дал.

— А Борис Алексеевич в курсе, что он не ваш? — зачем-то поинтересовался.

— Знает, — задумчиво присосался к трубке. — Люся перед смертью призналась. Но я воспитывал его как своего, лишь гены эти поганые… Гулял, дрался, пил, девок портил. Кучу денег потратил, чтобы выучить, женить его на порядочной женщине, посадить в прокурорское кресло. В кресло посадил, а гнусные замашки да страсть к побрякушкам не смог выкорчевать. И Бронислава в него пошла, только ещё слабее душонкой. Совсем без внутреннего наполнения.

— И каким боком к этой истории прилип я? — выпустил струю дыма, закидывая ногу на ногу.

— Конец девяностых был непростым. Владислав спас мою компанию от рейдерского захвата, а меня от пули. Вот тогда я решил, что если разбавить Торжевскую водицу Холмогоровской кровью, то сможет выйти чего-нибудь путное. Ведь мне по сути даже некому передать империю. Боря потопит её в крови, а Броня спустит на наркоту.