Книга Накануне измены, страница 34 – Анна Томченко

Он обращался ко мне, а я ощущала, как каждое слово холостом проходилось по телу, оставляя рваные раны.

— Дани… — на тон ниже, произнёс муж. И у меня дрожь стала подниматься от самых кончиков пальцев все выше, выше, выше…

Когда она дошла до груди, я поняла, что сердце отчаянно трясётся, боится и дрожит.

— В чем дело, Даня, иди сюда, — рыкнул муж. Девица бросила на меня короткий взгляд через плечо. И улыбнулась.

Ваня тяжело вздохнул.

Я посмотрела на девушку.

— А с тобой никто не разговаривает, не надо отвлекаться, — назидательно бросил муж, схватив эскортницу за хвост, намотал волосы на кулак.

Девица смутилась, убрала улыбку с лица, и её руки скользнули выше ремня по торсу, ощупывая сквозь чёрную рубашку мышцы, подтянутый живот.

Ей нравилось то, что она ощущала.

А я дважды вздохнув, поняла, что выбор-то муж сделал.

— Даня, ты сказала, будешь со мной, иди сюда.

На этот раз его голос прозвучал тяжелее. Опаснее.

И в комнате повеяло сладковатым привкусом крови, как будто бы хищник нагнал свою добычу и вцепился в горло. Но видимо все так перепуталось в этом мире, что иногда добыча оказывалась опасней, чем зверь.

Я заглушила внутренний голос, который визжал, кричал, истерил внутри, заставила его заткнуться и, подняв лицо, вскинула бровь, лениво провела языком по губам и, оскалившись, мягко заметила:

— Ты получил то, чего хотел, родной.

Ваня смотрел на меня холодным взглядом.

— Вот я теперь получу то, что хочу, — закончила я и, сдавив пальцами клатч, дёрнулась к двери, повернула ручку и услышала вслед злое:

— Даниэла!

Но мне было уже плевать.

Сказка о прекрасном принце и принцессе закончилась в номере, где появилась обычная продажная девка.

Так случается.

Не у всех историй бывает счастливый финал.

Я выскочила из комнаты и шла, не разбирая дороги.

Почему-то перед глазами вместо тёмного коридора с холодным освещением была картинка морского побережья, где кружево моря облизывало ленту песка и мои ноги были тоже в песке, загорелые. И платье тонкое, лёгкое, хлопковое, с выбитым рисунком по подолу.

Ваня тогда меня подхватывал на руки и поднимал высоко.

Мне казалось, что я летела над землёй, и эта картинка сменилась другой.

Вечер, тусклый свет, белые простыни. Шум моря за стеной. Аромат солёный. И его пальцы, сжимающие мою руку.

— Ты такая красивая, — шептал Ваня и целовал мою раскрытую ладонь, покрывал поцелуями запястье, поднимался выше к локтю и на сгибе, где самая тонкая кожа, самая нежная, он нарочито долго задерживал губы, касаясь тогда мягкой щетиной загорелой моей кожи…

Я оступилась, промахнулась и влетела в толпу народа.

В голове все кружилось, а перед глазами теперь плесали разноцветные пятна.

Они расходились, словно круги на воде.

Я отшатнулась в сторону, стараясь не влиться в безудержную толпу, которая пахла алкоголем, дымом сигарет и почему-то клубничной смазкой.

Отвратительный запах, мерзкий, неприятный, удушающий. Он как будто бы заставлял меня ярче воспринимать все происходящее вокруг.

Смеющиеся девушки, вальяжные мужчины, которые лениво потягивали элитный алкоголь из тяжёлых бокалов, музыка, неприятные звуки поцелуев влажных, разнузданных, не тех которые бывают в спальне за закрытыми дверьми, а тех, которые выставляют на показ, демонстрируют похоть.