Книга Накануне измены, страница 19 – Анна Томченко

Меня так и подмывало ляпнуть о том, что я видела в последнем сообщении, чтобы показать, что он и телефон зря утопил, и то, что я все знаю.

Но я молчала, стояла, смотрела, как Ваня бумажным полотенцем промакивал мобильник и ругался себе под нос.

Спустя мгновение он поднял на меня глаза, и я пожала плечами.

— Ну, как знаешь, — сказала я, выдохнув и медленным шагом пошла в сторону зала.

— И убери эти чёртовы вазы, они по всему дому расставлены! — крикнул мне муж.

— Это называется стиль, уют… — я услышала за спиной рык и подумала, что муж сейчас просто эту вазу об пол разобьёт, но на самом деле он просто, как мне казалось, играл.

Когда я дошла до зала, то остановилась и замерла.

— И, кстати, Вань, — крикнула я. — Не надо твоей матери приезжать ко мне. Я прекрасно без неё справлюсь, а вот твое желание посадить меня под замок и назначить несколько сторожей отдаёт сумасшествием.

— Никто не пытается посадить тебя под замок.

— Да? — я аж развернулась и сделала несколько шагов до кухни.

— Ты сама сказала, что у тебя болит голова. Поэтому я посчитал, что тебе нужен присмотр.

— Мне не нужен присмотр, а приедет твоя мама, я её на порог не пущу. А знаешь, почему? Потому что она считает меня пустоцветом и, находясь в состоянии с головной болью, я тем более не намерена выслушивать её оскорбления.

Я никогда не высказывала Ване, что у меня плохие отношения с его семьёй. Я всегда считала, что это определённая ложка дёгтя в бочке с медом. Вот и все.

Я терпела.

Я молчала в то время, как его мама могла не стесняться в выражениях. Но поскольку сейчас я уже, можно сказать, потеряла свою семью, то терпеть не видела никакого смысла.

— Даня, что ты говоришь? — зло, сказал Иван, пытаясь включить мобильник.

Я пожала плечами и заметила.

— Да и если ты меня все-таки закроешь, тебе это обернётся чем-то большим, чем просто несколько воплей по мобильному, — протянула я и пошла в сторону спальни.

Я слышала, как Иван что-то ещё ругался мне вслед.

Когда я оказалась в нашей комнате, то первым делом написала Маше, девочке, с которой мы вместе работали в моей гончарной мастерской, о том, чтобы, как проснётся, позвонила мне. Утро было раннее, а я понимала, что если у Маши нет записи, то она приедет в мастерскую не раньше полудня.

Ваня ходил по квартире.

Психовал, потом зашёл в спальню и коротко бросил:

— Все. Я поехал.

— Не смей меня закрывать.

— Ты один черт попытаешься сбежать.

Я не видела смысла бросаться ему на шею, пытаться доказывать свою свою правоту, поэтому просто в тишине квартиры услышала, как щёлкнул замок.

И да, можно было бы сейчас выкрутиться, вывернуться, использовать пожарную лестницу, которая была на балконе, но я из чувства вредности встала, дошла до двери, повернула ночную задвижку на закрытие и тихо прошептала:

— Ну, ничего страшного, переночует, и в подъезде…

Весь день я была занята тем, что я собирала вещи, причём собирала так, чтобы никто не понял о том, что я их собирала. У меня был самый небольшой чемодан, который я запихала в конце под кровать. Там лежали документы, там лежали несколько сменных комплектов одежды. Также я очень быстро, как оказалось, смогла составить исковое и даже отправить его в канцелярию суда. Поэтому Ваня пусть сам себе рассказывает о том, что я бездарность.