Книга Развод. Из Германии за любовью, страница 4 – Ариша Дрозд

Стискивает зубы и с каким-то сожалением и с видом отчаяния качает головой.

— Тебе придётся смириться, Герман. Теперь я буду такой, какой сама хочу быть.

Он уже почти выходит с кухни, но останавливается на выходе после моих последних слов, которые я произношу с решительностью.

Медленно оборачивается на меня и в его взгляде я вижу что-то отдалённо похожее на ужас.

— Какой? — задаёт он вопрос охрипшим голосом.

— Я считаю важным будущее, Герман, — отвечаю ему во время приёма пищи и он стискивает зубы снова. — Моё будущее должно включать в себя свободу. Я хочу быть счастливой. Я не стану забывать о своих потребностях.

— Всё же хорошо было у нас, — пожимает он плечами, глядя в мои глаза с глубочайшим сожалением. — Что произошло такого, что ты стала другой, Мира? Я не узнаю тебя.

— Когда я вышла за тебя замуж, Герман, я видела в тебе одно. То, каким ты был заботливым и рассудительным. Как смотрел на меня и желал меня. Во время нашего с тобой брака я поняла, что хочу другую заботу.

— Ты скажи. Я пойму, — выгибает он бровь и делает шаг мне навстречу. — Я уважаю твои традиции, ты уважай мои. Вот и всё. Здесь мы будем жить по нашим. Всё просто, Мира.

— Поехали ко мне на Родину, Герман, — предлагаю ему и лицо его бледнеет. — У нас прекрасно. Вот увидишь, — вижу только в этом спасение нашего с ним брака. — У нас можно громко разговаривать. У нас можно приходить в гости и общаться с друзьями. У нас можно опаздывать. Никто не будет в обиде за это. Мы свободно общаемся. Открыто.

Герман вдавливает голову в плечи. Смотрит на меня с испугом.

— Вы живёте не по правилам, Мира. Я так не смогу. У меня всё должно быть расписано по часам. Я просто не впишусь в твой образ жизни, который ты позволишь себе, вернувшись на Родину.

Киваю, сжав губы.

— Да, Герман. У нас прекрасно. У меня нет той зажатости, что есть в тебе. Мы, наверное, поторопилась с тобой с решением, соединить наши с тобой судьбы.

— Что ты такое говоришь, Мира? — возмущаясь сдвигает брови Герман. — Я только взвешенно принимаю всегда решения.

Усмехаюсь. Так хочется что-то сделать спонтанного. Просто сделать то, что выведет Германа из строя.

Вдыхаю поглубже. Я понимаю, что не такой жизни я себе хочу. Не хочу сидеть дома. Хочу свободы. Свободы действий хочу. Хочу найти для себя работу дизайнера. И больше всего я хочу, вернуться на Родину.

Герман уходит. Молча. Как всегда, бесшумно.

Напряжённая тишина давит на плечи и ужасно хочется плакать. Хочу позвонить папе, но сдерживаю себя. Неприлично звонить в такое время. Здесь все всегда думают, что о них подумают и скажут другие. Что можно и что нельзя. Нормальный ли у меня тон в голосе. Не слишком ли громкий. Пришли на две минуты раньше, или, на три позже, это уже не нормально.

Когда нас как-то пригласили в гости, дальний родственник Германа, то мы стояли у двери порога их дома и строго выжидали время прежде чем позвонить в звонок двери.

Я обратила внимание на улыбки моего мужа и его родственника тогда. Это явление просто не возможно забыть и вычеркнуть из памяти. В них столько сожаления и боли было. Один не хотел, чтобы мы вошли внутрь. Другой, входил, будто на каторгу его тащили.

Как я была удивлена, когда Герман дал мне список с тем, что нам нужно будет взять с собой. Прежде чем мы поедем в гости к его родственнику, мне необходимо приготовить еду, которую мы будем есть в гостях.