Книга Помощница для Генерального, страница 99 – Мария Русланова

— Это… Вик, я похоже…

— Да не похоже. От моих тефтелек еще нос никто не воротил. Кари, принесешь мне кофе?

Девчонки как раз дочитывают статью и поднимают на нас ошарашенные взгляды. Кари без лишних слов вскакивает и молча несется к своей кофемашине.

Пока ждем кофе, Вика с кем-то переписывается в телефоне и недовольно хмыкает.

— Нет, ну надо же. Все беременные что-ли к нему попасть хотят.

— Ты о ком, Вик?

— Да о Димке Давыдове. Вернее его клинике. Хочу записать тебя к врачу. Представляешь, свободное окошко только на следующей неделе есть. И то только через Аньку смогла пробить.

О какой Ане идет речь я догадываюсь сразу. Наша коллега, переводчик с китайского языка. Сергей только ей доверяет переводить на важных встречах с китайскими партнерами. Сколько раз мы проводили время с ней и Викой на нашей маленькой офисной кухне и хохотали до слез от ее шуточек. Там то я и узнала, что ее муж владелец двух крупных клиник, а по совместительству один из лучших акушеров-гинекологов в нашем городе.

— А уже надо? — сердце от волнения начинает отбивать барабанную дробь.

— Конечно. Ты бледная. Гемоглабин упал. Для ребеночка это очень плохо.

— Что? — испуганно хватаюсь за живот и внутренне оскаливаюсь.

Что-то неизведанное до этого момента поднимается из самых глубин моей души. Пусть ребенок пока не больше горошинки, но я уже готова горло за него перегрызть.

— Да не бойся ты так, это нормально. И тебе нужно хорошо питаться, и спать. К выходу Сергея нужно привести тебя в порядок. А то он нас со свету сживет.

Вика берет свою кружку с кофе и, закрыв глаза, отпивает несколько глотков. Словно растворяется в моменте и наслаждается каждой секундой, проведенной здесь с нами. Только она способна радоваться простым вещами и находить минуты умиротворения в каждодневной суете.

Мне же сейчас найти это умиротворение трудно. Ладонь непроизвольно снова тянется к животу. Как Сергей отнесется к этой новости? Обрадуется? А вдруг ребенок не был в его планах и он разочаруется во мне. И я очень надеюсь, что получу ответы на свои вопросы уже очень и очень скоро.

Дежурный внимательно изучает постановление о моем освобождении и кажется хочет испытать мои нервы на прочность. Я бы слова не сказал против, но у меня уже подгорать начинает как хочется выбраться из этих стен.

— Сан Саныч, ну что вы там изучаете. Тут и так все уже в курсе, что меня выпускают.

— Не положено. Порядок должен быть. Иш ты, в курсе все. Вот кто в курсе, пусть и выпускают, не изучив документ. А у меня все строго по инструкции.

Саныч что-то еще бурчит про себя и снова утыкается в бумажку. Деловито хмурит брови, но скрыть еле заметную улыбку все же не может.

За время своей отсидки я тут со многими успел сдружиться. И уважение себе завоевал по обе стороны решетки. А как стало известно, что Генерального прокурора сняли и я сыграл в этом не последнюю роль, так даже руку стали пожимать и по имени отчеству обращаться. Наверное, из меня бы вышел отличный тюремный авторитет, но, пожалуй, не в этой жизни. На эту жизнь у меня планы поинтереснее будут.

Саныч тем временем деловито складывает справку и скрывается за дверью. Через несколько минут появляется и вручает мне все то немногое, что было на момент задержания — разряженный телефон, портмоне и часы. Одежду мне еще раньше принесли.