Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 66 – Альма Смит

За окном шумел город, где когда-то ее травили, презирали, хотели уничтожить. Теперь она была хозяйкой этого города. Не потому, что у нее были деньги или власть. Потому что у нее была семья. И это было сильнее всего.

Беременность Динары перешагнула седьмой месяц, и жизнь в доме окончательно перестроилась под ритм будущего материнства. Умар стал еще внимательнее, еще заботливее — ловил каждое её движение, каждую смену настроения. Дети привыкли, что мама иногда устаёт и может прилечь днём, но это не мешало им кружить вокруг, рассказывать новости и гладить живот в надежде почувствовать, как братик пинается.

— Он сильный, — серьёзно говорил Фарид, когда ладошка ощущала толчок. — Будет футболистом.

— Или учёным, — улыбалась Динара.

— Или и тем, и другим, — добавлял Умар, присаживаясь рядом.

Амиля прижимала к животу куклу и важно объявляла: «А у меня тоже будет мальчик. Я назову его Макарон». Взрослые смеялись, и этот смех был таким естественным, таким долгожданным.

Динара иногда ловила себя на мысли, что боится счастья. Слишком много потерь было в её жизни, слишком много раз надежда оборачивалась болью. Но Умар, чувствуя её состояние, просто брал за руку и говорил: «Я рядом. Мы рядом. Всё будет хорошо». И она верила.

В середине восьмого месяца случился звонок, который заставил сердце сжаться. Рустам сообщил, что Амину выпустили условно-досрочно за примерное поведение. Она вернулась в город и поселилась у своей матери.

— Ты должна знать, — сказал брат. — Она спрашивала про тебя. Говорит, что хочет попросить прощения.

Динара молчала долго, прижимая телефон к уху.

— Я не готова её видеть, — ответила наконец. — Может, когда-нибудь потом.

— Я передам.

Умар, услышав разговор, нашёл её на кухне. Она сидела, обхватив живот руками, и смотрела в окно.

— Ты не обязана её прощать, — сказал он, садясь рядом.

— Я знаю. — Она вздохнула. — Но внутри что-то шевелится. Не злость. Жалость. Она ведь сама себя наказала.

— Ты слишком добрая.

— Нет. Просто устала ненавидеть.

Он обнял её, и они долго сидели молча, глядя, как за окном падает первый снег. Зима возвращалась, но теперь она не пугала. Теперь за окном было тепло.

Через несколько дней Динара почувствовала странное затишье внутри. Ребёнок, который обычно активно толкался, вдруг замер. Она не придала значения сначала — может, спит. Но к вечеру беспокойство переросло в страх.

— Умар, мне кажется, что-то не так, — сказала она, когда ложилась спать.

Он тут же позвонил врачу, и через час они уже были в роддоме. Осмотр, кардиомонитор, долгие минуты ожидания. Врач успокаивал: с ребёнком всё в порядке, просто малыш набрал вес и ему стало теснее, движения не такие активные. Но Динару положили на наблюдение — для подстраховки.

Три дня она провела в палате. Умар приезжал каждое утро и оставался до вечера, улаживая дела по телефону из коридора. Дети присылали рисунки — Фарид нарисовал дом и всех их вместе, Амиля — солнце и огромного кота.

— Мы соскучились, — сказал Фарид по видеосвязи. — Ты скоро родишь?

— Скоро, маленький. Потерпи.

— А можно я подержу брата?

— Обязательно.

Выписали её с рекомендацией отдыхать и не нервничать. Дома Умар устроил настоящий пансион: пришла помощница, Раиса взяла на себя готовку, дети старались не шуметь. Динара чувствовала себя королевой, но одновременно хотелось просто встать и сделать всё самой. Привычка полагаться только на себя не отпускала.