Книга Развод. Статус: Свободна, страница 47 – Альма Смит

Уверенность оказалась хрупкой штукой. Ее не купишь за деньги и не выпросишь в суде. Она растет изнутри, как коралловый риф, из миллионов мелких, твердых решений. Сказать «нет». Попросить помощи. Не оправдываться. Моя уверенность росла медленно, но она уже могла выдерживать вес.

Вес, например, звонка от бухгалтерии на новой работе — теперь уже моей, «Вектор». Артем сообщил, что клиент настолько доволен завершенным проектом, что заказал еще два, и хочет, чтобы вела их именно я. Это означало не просто деньги. Это означало репутацию. Имя. Я больше не была «той дизайнершей из студии Семенова». Я была Дарья, специалист, с которым хотят работать.

Я купила на первую серьезную прибыль от «Вектора» два билета в аквапарк — для всех нас с Никитой и детьми. Не потому что надо было отблагодарить или впечатлить. Просто потому что могла. Потому что хотела. И это чувство — «я могу это себе позволить» — было опьяняющим.

В аквапарке было сумасшедше весело. Мы с Никитой, как подростки, с визгом скатывались с самых крутых горок, оставляя детей под присмотром инструктора в мелком бассейне. Потом все вместе ели гамбургеры, и я смотрела, как Мишка что-то оживленно рассказывает Никите, размахивая руками, а тот слушает, кивая. И в этот момент мой телефон завибрировал в водонепроницаемом чехле. Сообщение от Кати.

«Срочно перезвони. Рустам подал иск о снижении размера алиментов. Приложил справку о сокращении зарплаты. И, кажется, готовит почву для пересмотра графика общения в свою пользу. Нужна стратегия».

Веселье внутри схлопнулось, как воздушный шарик. Он не сдавался. Он просто менял фронт атаки. Раньше — угрозы и давление. Теперь — юридические козни, игра на понижение.

— Что-то случилось? — Никита уловил перемену в моем выражении.

Я показала ему экран. Он нахмурился.

— Гадкие приемы. Что будешь делать?

— Звонить адвокату. А потом… потом жить дальше. Не позволю ему снова украсть у нас день.

И я позвонила. Прямо там, среди шума водных горок и детского смеха. Катя говорила четко и быстро.

— Сокращение зарплаты — не основание для автоматического снижения, если он не докажет, что ищет работу, а доход упал не по его вине. Мы запросим выписки по всем его счетам. И докажем, что он просто скрывает доходы. Что касается графика — без веских причин суд не станет менять установленный порядок. Но будь готова, что он может привлечь детей. Мол, они хотят видеться чаще, а ты препятствуешь.

— Они не хотят чаще. Они хотят стабильности, — тихо сказала я.

— Я знаю. Но дети на суде — это всегда лотерея. Главное — не паниковать. Мы все отработаем.

Я положила телефон. Никита смотрел на меня.

— Все под контролем?

— Пока да. Будет битва бумаг. И нервов.

— Я с тобой. В любой битве.

Дети ничего не заметили. Их мир был полон воды, горок и мороженого. И это было правильно. Я решила не рассказывать им, пока не станет абсолютно необходимо. Зачем заранее отравлять их реальность взрослыми войнами?

Но Рустам, как всегда, решил иначе. В следующую среду, вернув детей, он не уехал сразу.

— Мишка, — позвал он сына, который уже забегал в подъезд. — Подержи, папа тебе кое-что хочет показать.

Мишка неохотно вернулся. Рустам достал телефон, открыл фотоальбом.

— Смотри, вот мы с тобой в прошлом году на рыбалке. Помнишь? А вот — я тебе вчера новый велосипед купил, тот, о котором ты просил. Он у меня в гараже стоит. Можешь кататься, когда приезжаешь. Только вот приезжаешь ты редко… мама не разрешает.