Книга Развод. Статус: Свободна, страница 31 – Альма Смит

Я зашла в ближайшее кафе, заказала двойной эспрессо и открыла ноутбук. Пока ждала кофе, написала Кате коротко: — Рустам грозит подать на пересчет алиментов с учетом всех моих доходов и перестать платить свою часть ипотеки. Как парировать?

Ответ пришел почти сразу: — Не паниковать. Во-первых, его часть ипотеки — это его обязанность как созаемщика, отказ платить = долг и штрафы, которые мы взыщем. Во-вторых, для пересчета алиментов ему нужно доказать, что у вас есть значительные дополнительные доходы. Если вы не получаете их официально, доказать сложно. Но будьте готовы. И, Дарья, фиксируйте все его угрозы насчет финансов.

Я откинулась на спинку стула. Кофе был горьким и обжигающим. Я сделала глоток и открыла почту. Там уже лежало письмо от Артема с брифом. Десятки страниц. Задачи. Цели. Конкуренты.

Я отложила телефон, положила ладони на клавиатуру и закрыла глаза на секунду. Страх никуда не делся. Он сидел в животе холодным комом. Усталость давила на виски. Но появилось и что-то еще. Злость. Не истеричная, а холодная, направленная. Он думал, что задавит меня деньгами и угрозами? Хорошо. Я буду работать так, как никогда не работала. Я буду зарабатывать. Я выучусь, если нужно. Я найду способ платить эту дурацкую ипотеку. Я буду ночами сидеть над чертежами, но мой дом останется моим. И его яд не просочится в него через детей. Я найду на это силы. Потому что отступать некуда. Потому что за моей спиной — двое маленьких людей, которые верят, что мама справится. Даже если сама она в этом не уверена.

Я открыла глаза, расправила плечи и открыла первый файл. Начало.

Три недели превратились в сплошную, безвоздушную субстанцию из пикселей, кофе и тикающих часов. Я существовала в двух параллельных реальностях. Днем — офис, встречи, правки, вечная улыбка для коллег и начальства. Ночью — свет экрана в пустой гостиной, графические планшеты, сточные цвета и голос Артема в наушниках, требовательный и деловитый. — Дарья, здесь не контрастно, переделайте. — Дарья, клиенту не нравится шрифт, предложите еще три варианта к утру.

Я спала урывками, по три-четыре часа, и просыпалась с тяжелой, мутной головой, в которой уже гудели задачи на день. Дети существовали как пункты в списке: разбудить, накормить, отвезти, забрать, помочь с уроками, накормить, уложить. Я целовала их в макушки, гладила по спинам, но мысли мои были там, в макетах, в дедлайнах. Я ловила на себе взгляд Мишки — настороженный, будто он видел, что я где-то далеко, — и меня пронзало чувство вины. Но остановиться было нельзя. Каждый день этой подработки был гвоздем в стене моего финансового щита.

Рустам, как и обещал, перестал перечислять свою часть по ипотеке. Пришли первые штрафы. Катя отправила ему официальную претензию, потом исполнительный лист. Процесс был запущен, но это были недели, а деньги нужны были сейчас. Его алименты приходили с задержкой, ровно в том минимальном размере, который не давал повода для официальных взысканий. Игру в финансовое удушение он вел мастерски.

В одну из сред, когда он забрал детей, я, вместо того чтобы падать от усталости, села за ноутбук и погрузилась в работу с таким остервенением, что не заметила, как стемнело. Звонок в домофон заставил вздрогнуть. Он вернул детей раньше на полчаса.