Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 20 – Альма Смит

— Не доводи до этого, Айла. Ради матери. Не заставляй меня выбирать между тобой и честью нашего рода.

Эти слова стали последней каплей. Он не выбирал. Он уже выбрал. Честь оказалась важнее родной крови.

— Уходи, Аслан, — сказала я, и голос мой вдруг стал твердым и безразличным.

— Уходи и никогда не приходи ко мне с такими речами. Ты выбрал свою сторону. Теперь у меня нет брата.

Он отшатнулся, будто я плюнула ему в лицо.

— Айла…

— Выйди! — крикнула я, указывая на дверь.

— Сейчас же!

Он постоял еще мгновение, его могучее тело вдруг ссутулилось. Потом он молча развернулся и вышел. Дверь закрылась.

Я осталась одна. Совершенно одна в этом мире. Без мужа. Без брата. Без семьи. Я медленно сползла на пол в прихожей и, наконец, разрыдалась. Но это были не слезы слабости. Это были слезы прощания. Прощания с иллюзиями, с надеждами, с прошлым. Я хоронила свою старую жизнь. И из этого пепла предстояло родиться чему-то новому. Или не родиться вовсе.

Одиночество после ухода Аслана было иным. Не пустым, а… чистым. Как выжженное поле, на котором уже ничего не растет, но зато открывается вид на горизонт. Я перестала плакать. Слез больше не было. Была только тихая, холодная ясность.

Я прожила в этой ясности три дня. Магомед почти не появлялся, ночуя то ли у друзей, то ли у той самой Амины. Мне было все равно.

Я ходила по квартире, пила чай, смотрела в окно. Я была как робот, выполняющий программу «существование».

На четвертый день вечером в дверь постучали. Стук был не громким, а каким-то неуверенным. Я подошла и посмотрела в глазок. Руслан. Он стоял, опустив голову, руки в карманах куртки.

Я открыла. Он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах ту же усталость, что была во мне.

— Можно? — тихо спросил он.

— Конечно, — я отступила, пропуская его.

Он вошел, но не стал проходить вглубь, остался в прихожей.

— Я звонил. Ты не брала трубку. Я… беспокоился.

— Я знаю, — сказала я.

— Прости. Мне нужно было побыть одной.

Мы стояли друг напротив друга в тесной прихожей. Воздух гудел от невысказанного.

— Как ты? — наконец спросил он.

— Я… свободна, — ответила я, и сама удивилась этому слову.

— У меня больше ничего нет. Ни мужа, ни брата, ни семьи. Только я. И это одновременно страшно и… легко.

Он кивнул, понимающе.

— Айла, я… — он запнулся, потупил взгляд.

— Я не могу быть тем, кто просто стоит в стороне. Я не могу быть твоим «другом», который наблюдает, как ты страдаешь. Я… я хочу быть с тобой. По-настоящему.

Его слова повисли в воздухе. Они должны были обрадовать меня, стать тем спасательным кругом, за который я так отчаянно цеплялась. Но вместо этого внутри что-то сжалось.

— Ты уверен? — тихо спросила я.

— Ты уверен, что хочешь быть с женщиной, у которой за плечами руины брака, гнев всей семьи и неясное будущее? Ты хочешь взвалить это на себя?

— Я хочу быть с тобой, — повторил он тверже.

— Со всей твоей болью. Со всеми твоими руинами. Мы можем построить что-то новое. Вместе.

Он сделал шаг ко мне, его рука потянулась, чтобы коснуться моей щеки. И в этот самый миг я увидела в его глазах то же самое, что видела все эти месяцы в глазах Магомеда. Не любовь. Не истинное желание. А жажду заполнить пустоту. Спасти кого-то, чтобы спастись самому.