Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 62 – Альма Смит

Пока я знала одно: он ушел. По-настоящему. На этот раз он не наблюдал из тени. Он стер себя из уравнения. Оставив меня наедине с самой собой. С моей свободой. С моими шрамами. С моим будущим, которое теперь было только моим.

Я поднялась с лавки и пошла домой. В пустую, тихую комнату, которая была моим убежищем. Конверт с документами на чужую, возможно, мою будущую квартиру лежал в папке, тяжелый и неумолимый, как приговор. Но приговор уже не ему. Мне. Приговор к жизни. К той жизни, которую мне предстояло строить дальше. Без него. Без его уроков, без его угроз, без его разрушительной «заботы».

На улице совсем стемнело. Я шла по знакомым улицам, и впервые за долгое время я не чувствовала за спиной чужого взгляда. Я была одна. Совершенно одна. И в этом одиночестве была не только тоска. Была и странная, пугающая полнота. Я была хозяйкой своей судьбы. Со всеми ее разбитыми осколками и этим тяжелым, двусмысленным подарком от дьявола, с которым у меня больше не было никаких счетов.

Начиналась новая глава. И на этот раз авторством была только я.

Конверт с ключами и документами пролежал на моем столе неделю. Я не открывала его снова. Он просто лежал там, как неразорвавшаяся бомба, как последняя связь с миром, который я пыталась забыть. Я ходила на работу, училась на курсах, возвращалась в свою маленькую комнату и видела его. Он не давил. Он просто был. Напоминанием. О том, что прошлое не отпускает просто так. О том, что даже самое искреннее бегство не отменяет последствий.

Я стала спать хуже. Не кошмары, а беспокойные, обрывочные сны, в которых я блуждала по бесконечным пустым коридорам незнакомой квартиры, а в конце каждого коридора была дверь, за которой кто-то плакал. То ли Макс. То ли я сама. Просыпалась с сухим ртом и тяжестью на сердце.

Я поняла, что не могу просто игнорировать это. Игнорирование — это тоже форма вовлеченности. Пока этот конверт лежит у меня, я все еще в игре. В его игре. Даже если он сам уже вышел из нее. Мне нужно было принять решение. Взять или выбросить. И это решение должно было быть окончательным.

В одну из суббот, когда за окном лил бесконечный осенний дождь, я взяла конверт, ключи и поехала по адресу, указанному в документах. Мне нужно было увидеть это место. Понять, что именно он пытался мне дать. И, возможно, понять, почему я так отчаянно не хочу этого брать.

Район был тихим, историческим, но без пафоса новодела. Старый, добротный дом с высокими потолками и шпилем. Я вошла в подъезд — чистый, отреставрированный, с лепниной на потолке. Квартира была на четвертом этаже. Я вставила ключ в тяжелую дубовую дверь, повернула. Дверь открылась бесшумно.

Я замерла на пороге. Это была не пустая коробка для сделок с недвижимостью. Это был… дом. Полностью, до последней ложки, обставленный и готовый к жизни. В прихожей висело зеркало в старинной раме, стояла вешалка. Я прошла дальше, в гостиную. Высокие окна с видом на тихий внутренний двор-сад. Книжные полки, частью уже заполненные книгами — классикой, современной прозой, несколькими альбомами по искусству. Диван, кресла, торшер, ковер. Все в спокойных, нейтральных тонах — серый, бежевый, темно-синий. Ничего вычурного. Ничего, что кричало бы о деньгах. Это был вкус. Его вкус. Сдержанный, безупречный, мужской.