Книга Неравный брак, страница 52 – Альма Смит

— Я тоже не жалею, — сказал он тихо.

— Но я хочу быть уверен, что ты… что ты здесь. Со мной. Не убежала в свои мысли.

Она посмотрела на него, на его лицо, освещенное утренним светом, на его темные глаза, в которых читалась неуверенность, так нехарактерная для него.

— Я здесь, — подтвердила она и коснулась его щеки.

— Мне страшно. Но я здесь.

Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, без спешки. Это был поцелуй не страсти, а взаимопонимания. Признания того, что между ними что-то изменилось. Навсегда.

Они спустились к завтраку вместе. Рука Артема лежала на ее пояснице, легкое, ненавязчивое прикосновение, которое говорило больше любых слов. Залина, увидев их, на секунду замерла с чайником в руках, но ничего не сказала.

Лицо ее осталось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то — не одобрение, но и не осуждение. Признание свершившегося факта. Амина же сияла, как солнышко, переглядываясь с матерью, которая скромно улыбалась в уголке рта.

Казалось, весь дом выдохнул. Напряжение, витавшее в воздухе месяцами, наконец рассеялось. Они были больше не хозяин и пленница, не враги по разные стороны баррикад. Они были мужем и женой. И аул это видел и принимал.

В тот день Артем не поехал по делам. Он провел его с Вероникой. Они гуляли по аулу, и теперь люди кланялись им не только Артему, но и ей, с новым, глубоким уважением. Женщины улыбались, мужчины кивали. Дети бежали к ней, чтобы показать ссадину или просто потрогать ее руку — «руку доктора».

Он показал ей места своего детства — утес, с которого он с братом запускал воздушных змеев, ручей, где учился плавать, поляну, где впервые сел на лошадь.

Он говорил о своем брате с тихой грустью, но без прежней горечи. Как будто, приняв ее, он смог наконец примириться со своим прошлым.

Вечером они сидели на том самом утесе, где когда-то он нашел ее плачущей после разговора о Данииле. Но теперь все было иначе.

— Я не обещаю, что будет легко, — сказал Артем, глядя на заходящее солнце.

— Я сложный человек. Вспыльчивый. Упрямый.

— А я нет? — улыбнулась Вероника.

— Ты — единственная, кто может со мной справиться, — он повернулся к ней, и в его глазах играли огоньки.

— И я, наверное, единственный, кто может вытерпеть твое упрямство.

Она рассмеялась, и этот смех был легким и свободным. Она чувствовала себя собой. Не жертвой, не изгоем, а женщиной, которая нашла свое место в самом неожиданном уголке мира.

Он взял ее руку в свою, его пальцы переплелись с ее пальцами.

— Я знаю, что твое сердце еще не полностью мое, — сказал он тихо.

— И я не требую этого. Я просто хочу быть тем, кто будет охранять его. Кто будет беречь тебя и твои воспоминания. Даже если они причиняют боль.

Она смотрела на него, и сердце ее сжималось от переполнявших ее чувств. Это не была та безумная, всепоглощающая страсть, которую она испытывала к Даниилу.

Это было что-то другое — более глубокое, более зрелое. Уважение. Доверие. Привязанность. И да, любовь. Но любовь другого рода.

— Мое сердце… оно начинает биться по-новому, — призналась она.

— Раньше оно билось только для него. Теперь… теперь оно учится делить себя. И это не предательство. Это… рост.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал ее ладонь. Этот жест был таким нежным, таким почтительным, что у нее на глаза навернулись слезы.