Книга Неравный брак, страница 10 – Альма Смит

Над аулом сгущались сумерки, окрашивая горы в лиловые и синие тона. Они возвышались вокруг, как каменные стражи, надежно запирая ее в этой долине. В этом доме. В этой жизни.

Она сжала холодный каменный подоконник. Внутри бушевали эмоции: унижение от слов Залины, горечь от молчания Артема, страх перед будущим, тоска по дому, по Даниилу, по своей потерянной свободе. Но сквозь все это пробивалось одно навязчивое воспоминание: Артем во дворе, с лошадью. Его неожиданная мягкость. Его принадлежность этому месту.

Кто ты, Артем Касымов? — подумала она с новой остротой. — *Холодный расчетливый покупатель? Или человек, способный на нежность? И почему мне важно это знать?*

Ответа не было. Были только чужие стены, чужие лица и гулкое эхо ее собственного одиночества в каменной клетке под неумолимым взглядом гор. Свадьба приближалась. И она чувствовала себя все менее готовой встретить ее.

Утро в каменном доме начиналось рано. Веронику разбудили резкие звуки — где-то хлопнула дверь, послышались приглушенные голоса, блеяние овец из дальнего конца двора.

Солнце едва золотило вершины гор, видимые из ее крошечного окна, но аул уже жил своей размеренной, чужой жизнью. Холод пробирал до костей, несмотря на шерстяное одеяло.

Дверь в ее комнату открылась без стука. На пороге стояла Залина, держа в руках аккуратно сложенную стопку ткани темно-синего цвета.

— Вставай, — скомандовала она.

— Одевайся. Это твое теперь. — Она бросила одежду на стул.

— Завтрак через полчаса. После — урок.

Вероника поднялась, коченея от холода и предчувствия. Она развернула одежду. Длинное, до пят, платье из плотной ткани с высоким воротником и длинными рукавами. И платок — большой, из той же материи. Никаких украшений, никакого намека на индивидуальность. Униформа невесты, а впоследствии — жены. Орудие сокрытия.

Она медленно надела платье. Ткань была грубой, непривычно тяжелой, сковывающей движения. Оно висело мешком, скрывая все ее изгибы.

Платок, повязанный по всем правилам, который ей тут же поправила Залина (затянув туже, так что щеки сжались), давил на голову и шею, оставляя открытым только овал лица. Вероника посмотрела в маленькое зеркальце над умывальником.

Перед ней стояла незнакомая девушка — бледная, с огромными глазами, полными тоски и протеста, закованная в темную ткань. Это я? Отражение казалось чужим, как будто ее настоящую «я» замуровали внутри.

Завтрак прошел в привычной гнетущей тишине. Артема не было — Руслан упомянул что-то о пастбищах. Залина ела мало, ее орлиный взгляд неотрывно следил за каждым движением Вероники, за тем, как она держит ложку, как отламывает хлеб. Вероника чувствовала себя подопытным кроликом.

После завтрака «урок» начался. Его проводила сама Залина в пустой, холодной комнате рядом с кухней. Урок покорности.

— Стой прямо, — скомандовала Залина.

— Спина прямая. Голова чуть наклонена. Взгляд — вниз. Не на мужа, не на старших. В пол. Скромность.

Вероника попыталась принять позу. Казалось, все ее тело кричало против этого унижения.

— Руки. Сложены перед собой. Так. — Залина поправила ее руки, сомкнув их на уровне пояса.

— Не размахивай. Не показывай пальцем. Терпение и смирение — добродетель женщины.

Потом пошли правила поведения: