Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 6 – Альма Смит

Джамал молча вел машину. Его профиль был сосредоточенным и непроницаемым. Ни слова. Ни взгляда. Просто дорога, уводящая их всех троих в неизвестность, которую он для них приготовил.

Дом был не в одном из тех пафосных новых поселков у моря, как ожидала Амина. Он стоял на старом, но престижном городском холме, за высоким каменным забором, скрытый вековыми кедрами. Сам дом — двухэтажный, из темного кирпича, с массивной дубовой дверью. Не кричащий, но безмолвно утверждающий свою значимость. Как и его хозяин.

Джамал открыл дверь ключом и шагнул внутрь, жестом приглашая их войти. Войти в его владения.

Первое, что поразило — тишина. Не просто отсутствие шума, а густая, звукопоглощающая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем огромных часов в глубине холла. Второе — холод. Не температурный, а визуальный. Светлые стены, темный полированный паркет, минималистичная мебель строгих форм. Ни одного лишнего предмета, ни одной семейной фотографии, только пара абстрактных картин в тонких черных рамах. Пахло свежестью, дорогой химией и пустотой.

Мадина прижалась к ее ноге, маленькой ручкой сжимая подол ее юбки.

— Большой, — прошептала она.

— Это наш дом теперь, — сказал Джамал, снимая куртку и вешая ее на идеально прямую вешалку в гардеробной нише. — Зарифа!

Из-за угла бесшумно возникла женщина лет пятидесяти, в строгом темно-синем платье и белоснежном фартуке. Лицо непроницаемое, взгляд опущен.

— Хозяин.

— Это моя жена, Амина. И моя дочь, Мадина. Они будут жить здесь.

Зарифа подняла глаза на Амину — быстрый, оценивающий взгляд, в котором не было ни тепла, ни любопытства, только привычная служебная внимательность. Она кивнула.

— Здравствуйте, ханум. Здравствуй, девочка.

— Покажи им их комнаты, — распорядился Джамал. — И объясни, как здесь все устроено.

Он повернулся к Амине, его лицо было лишено эмоций, как маска.

— Мой кабинет — на втором этаже, левая дверь. В него без стука не входить. Остальные помещения — в вашем распоряжении. Ужин в восемь. Не опаздывайте.

И он ушел, поднявшись по широкой лестнице, растворившись в полумраке второго этажа. Он оставил их на попечение экономки, как сдал на хранение два чемодана.

Зарифа двинулась вперед, и они, как загипнотизированные, последовали за ней.

— Это главная гостиная. Камин растапливается по желанию хозяина. Телевизором пользоваться можно, после десяти вечера — только без звука.

Она говорила ровным, наметанным тоном, словно проводила экскурсию по музею, где все экспонаты нельзя трогать руками.

— Столовая. Завтрак в восемь, обед в три, ужин в восемь. Если опоздали — пища убирается на кухню, можно разогреть самостоятельно. Хозяин не любит, когда еда стоит на столе без дела.

Они прошли в стеклянную переходную галерею, выходящую в зимний сад.

— Оранжерея. Цветы поливают садовники по вторникам и пятницам. Хозяин не возражает, если девочка будет здесь играть, но трогать кактусы и орхидеи нельзя.

Мадина, зачарованная яркими красками, потянулась к огромному цветку, но Амина мягко отвела ее руку.

— Нельзя, солнышко, тут все хрупкое.

Зарифа бросила на них беглый взгляд и продолжила.

— Кухня. Пользоваться можно. После себя все вымыть и вытереть насухо. Мусор выносится до восьми вечера.

Амина чувствовала, как внутри все сжимается от этой бесконечной череды правил. Этот дом дышал дисциплиной. Здесь нельзя было просто жить — здесь нужно было функционировать, как отлаженный механизм.