Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 46 – Альма Смит

Мадина сразу рванула к самой кромке воды.

— Не подходи близко! — автоматически бросил Джамал, но уже через секунду смягчил команду. — Подожди, я с тобой.

Он подошел к ней, взял за руку, и они вместе стали бросать в воду плоские камешки, считая, сколько раз они отскочат. Мадина смеялась, когда у него получалось лучше. Амина наблюдала за ними, завернувшись в плед, и чувствовала что-то тяжелое и колкое внутри постепенно размягчаться, таять, как иней на солнце.

После завтрака Джамал отозвал ее в сторону, пока Мадина собирала разноцветные камни.

— Я получил отчет. Тот человек не просто отступил. Он уезжает. Надолго. Так что этот фронт пока закрыт.

— Это хорошо.

— Да. Значит, можно немного ослабить хватку. — Он посмотрел на дочь, на ее сосредоточенное лицо. — Она не должна расти, как я. В постоянной готовности к удару.

— Никто не должен так расти.

Он кивнул, помолчал. Потом сказал, глядя куда-то поверх озера:

— Я думал о том, что ты сказала. Про школу брата. На той земле.

Амина насторожилась.

— И?

— И… возможно, ты права вдвойне. Терминал будет. Деньги нужны. Но можно… можно выделить участок. Маленький. Рядом. И построить там что-то. Не школу. Пока не школу. Может, просто спортивную площадку для детей из того района. Чтобы имя брата и… твоего отца не были связаны только с грязью и смертью.

Предложение застало ее врасплох. Это был не просто жест. Это была попытка переписать историю. Их историю.

— Ты серьезно?

— Я не шучу на такие темы. Я обдумаю. Возможно, это будет правильно.

Он не стал развивать тему, отошел, чтобы помочь Мадине донести переполненную пригоршню камней. Амина осталась сидеть, обняв колени. Воздух, казалось, звенел от тишины и этого невероятного, неловкого предложения.

Обратно они поехали другой дорогой, более длинной, живописной. Мадина уснула почти сразу, убаюканная движением и впечатлениями. В салоне воцарилась тишина, но на этот раз она была наполненной, а не пустой.

— Спасибо, — тихо сказала Амина, глядя на профиль Джамала. — За сегодня.

— Это было нужно, — ответил он, не отрывая глаз от дороги. Но через несколько километров добавил: — И мне тоже.

Они подъезжали уже к городу, когда он вдруг свернул на узкую улочку в старом районе и остановился у маленькой, неприметной кондитерской.

— Подожди в машине, — сказал он и вышел.

Он вернулся через несколько минут с небольшой картонной коробкой. Себя в машину, положил коробку Амине на колени. Внутри лежали три пончика, посыпанные сахарной пудрой. Самые простые, какие продавались здесь еще десять лет назад.

— Ты… как ты знал? — прошептала Амина, глядя на него пораженно. Эти пончики она любила в студенчестве. Это было из другой жизни, которую он не мог знать.

— Твоя сестра. Лаура. В прошлый раз она обмолвилась, что вы сюда часто бегали. Я запомнил.

Он завел машину и тронулся, как будто не сделал ничего особенного. Амина сидела, держа на коленях коробку, и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Не от горя. От этой чудовищной, нелепой внимательности. Он, с его железной логикой и картами угроз, запомнил мимолетную фразу о пончиках.

Дома, когда Мадину уложили, а Джамал ушел в кабинет доделывать отложенные дела, Амина осталась на кухне с коробкой. Она достала один пончик, отломила кусочек. Вкус был точно таким же — сладким, немного приторным, пахнущим детством и беззаботностью. Она ела его, стоя у окна, и плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Плакала от всей накопленной боли, страха, неопределенности и от этой неожиданной, непрошенной, опасной доброты.