Книга Развод. Исцеление любовью, страница 3 – Юлия Василевская

— Что со мной? — спрашиваю я.

— Вы попали в аварию, улетели в кювет и несколько раз перевернулись, — говорит она, — но вы живы, это главное!

Это мне уже совсем не нравится, так обычно говорят, когда травмы очень тяжелые.

— Что со мной?! — нетерпеливо спрашиваю я, — что с ногой?

— Ой, вам Арсений Юрьевич все расскажет! Он вас оперировал, — Анечка шустро выскальзывает за дверь.

Я пытаюсь собрать мысли в кучу. Так, голова хоть плохо, но работает, шея шевелится, руки двигаются, ноги болят, значит с головой и позвоночником все более менее нормально. Возможно сотрясение, но это терпимо.

Я пытаюсь пошевелить пальцами ног, правую ногу пронзает острая боль, вот там наверное, все серьезно, если пришлось операцию делать.

Пытаюсь вспомнить обстоятельства аварии, помню только как ехала и радовалась выходным, дальше темнота. Помню, шел сильный снегопад, видимость плохая, на дороге каша, вот видимо и не справилась с управлением. Вот и получила выходные!

Надо ждать лечащего врача, он расскажет сколько мне придется провести на больничной койке, как же там Андрюшка с Ванечкой без меня будут?

Так! Стоп! Анечка сказала, что меня оперировал Арсений! Этого еще не хватало!

Я издаю бессильный стон.

— Можно? — в палату заглядывает моя подруга и коллега Ирка, врач-терапевт из соседнего отделения.

— Заходи, — хочу по привычке кивнуть, но голову пронзает боль.

— Болит? Бедная! Потерпи, скоро обезболивающее принесут, — она гладит меня по руке, — как же это тебя угораздило, Лиз? Ты ж всегда аккуратно водила…

— Да кто его знает, Ир, и на старуху бывает проруха, в кювет улетела, — говорю я.

— Ох, ну не переживай, все хорошо будет, — говорит она неуверенно.

— Скорей бы Воронцов пришел, сказал бы чего ждать, — говорю с тоской, — хоть бы инвалидом не остаться.

Словно услышав мой призыв, дверь в палату открывается и заходит Арсений, или как его между собой медсестрички называют, Арс.

Высокий, статный, косая сажень в плечах и с пронзительными синими глазами, он оказывает поистине гипнотическое действие на окружающих женщин, вот и Ирка, заулыбалась, глазками застреляла:

— Добрый день, Арсений Юрьевич, — поет идиотским голоском.

— Добрый день, — голос у Арсения низкий, обволакивающий, под стать внешности.

— Здрасьте, — невежливо говорю я.

— Ну как вы, Елизавета Викторовна? — он берет стул и усаживается возле кровати.

— Бывало и лучше, — говорю я.

— Шутите, значит идете на поправку, — усмехается он, а взгляд холодный, колючий.

— Что со мной? — прямо спрашиваю я, — я ходить буду?

Следует пауза, во время которой мое сердце перестает биться от страха.

— Будете, если захотите, — говорит Воронцов серьезно.

— Что… что это значит? — хриплю я, в горле пересохло, язык словно наждачка стал.

Он вопросительно смотрит на Ирку, я понимаю, не хочет диагноз разглашать при посторонних.

— Это моя подруга, говорите при ней, — нетерпеливо восклицаю я.

— Порадовать вас нечем, — прямо говорит Арсений, — нога словно в мясорубку попала. Остеосинтез коленного сустава я провел, буквально по кусочкам собрал, имеется оскольчатый перелом большой и малой берцовой кости, поставил интрамедуллярные штифты. Теперь остается только ждать. А также легкое сотрясение мозга, поэтому вам необходим покой, прошу посторонних выйти.