Книга После развода. Муж бывшим не бывает, страница 17 – Анна Томченко

Глеб прекрасно понял намёк — мне отвратительны его прикосновения.

— Но знаешь, что самое смешное? мне абсолютно плевать на то, кто она, как ты с ней спал, в каких позах ты с ней спал и что ты для неё делал? Хоть на коленях стоял, хоть раком нагибал, мне абсолютно без разницы, понимаешь?

Единственное, что сейчас для меня имеет значение, это чтобы мои дети не пострадали во всей этой ситуации, это чтобы мои внуки знали, что они по-прежнему любимы. Но все, что касается тебя, для меня теперь просто пустой звук.

Сама говорила, сама себе не верила.

— Так что, Глеб ты зря пытаешься здесь воззвать к голосу разума. Не слышу уже ничего. И кляче своей позвони, а то Кристина ей сейчас супницу на уши натянет.

Я прыгнула в машину и снова дёрнула на себя дверь. Вместо ожидаемой попытки как-то меня остановить Глеб позволил мне закрыть авто, даже завестись и уехать вниз по двору.

А меня вот хватило буквально на весь этот дом. Невозмутимость кончилась ровно в тот момент, когда я оказалась за шлагбаумом.

Я, остановив машину, упёрлась лбом в руль и тихо заскулила.

А на пятый день меня из оцепенения и сомнамбулического сна вырвал звонок Кристины.

— Ты где? — Нервно спросила дочь, и я покачала головой, пытаясь сообразить, что хочет узнать от меня Крис.

— В загородном доме, на работу собираюсь.

— 0, отлично. Давай, собирайся быстрей и обязательно заедь в кафе Маленькая Рига.

Я нахмурилась, не понимала, для чего это, поговорить мы могли с ней по телефону.

— Что ты задумала?

— А я ничего не задумала, — зло хохотнула дочь, — ты приезжай и посмотри на эту кралю. Посмотри пока еще есть на что смотреть, а то, боюсь, не удержусь. Отцу на 'уши тарелку с пастой натяну. И его пассии.

Я оторопела после последней фразы Кристины и в непонимании нахмурила брови.

— Кристин, ты что такое говоришь?

— Я что такое говорю, сидят здесь, красивая, счастливая семеечка, сейчас я имстрою семеечку, — едко протянула дочь, говоря чуть ли не голосом своего отца.

— Кристин, успокойся, пожалуйста. Не надо лезть в это дело — раз! Не надопытаться выставить себя хуже, чем ты есть на самом деле — два! Ты не базарная хабалка, не торговая тётка, чтобы сейчас на весь ресторан устраивать побоище с тарелками и пастой. Кристина, имей гордость. Отец сделал свой выбор. Ты можешь его принять, либо не принять, но это не означает, что ты должна вести себя как необразованная дикарка.

— Ты сейчас что такое говоришь? Тебе что, совсем наплевать? — вызверилась на меня дочь, но я прикрыла глаза.

Состояние было нестояния, такое чувство, как будто бы меня через мясорубку проворачивали все эти дни. Я не говорю о том, чтобы как-то нормально функционировать в контакте с социумом. Я как марионетка, приезжала на работу, работала и уезжала, и на этом все. И поэтому происшествие, которое мне сейчас описывала Кристина, выходило за рамки моего мирного, какого-то сонливого течения жизни.

— Мне не плевать, мне Кристин, очень больно, мне так больно, что кожу содрать хочется. Давай мы с тобой отринем всю ситуацию эмоций и посмотрим в итоге на то, что у нас перед глазами: у него есть вторая семья, он её не бросает, как бы он не говорил о том, что он только помогает деньгами. Мы сейчас с тобой видим, что это не так. Так не надо быть, как он, не надо быть такой же лицемерной и наглой девкой, развернись и уедь.