Книга Развод: Я и мое счастье, страница 97 – Евгения Кец

— Ты такая тихая, всё нормально? — решаю спросить, незадолго до приезда домой.

— Я не знаю, что принято в такой ситуации говорить, — шепчет в ответ. — Я соболезную твоей утрате. И я не считаю, что ты мог что-то сделать в этой ситуации. Я, конечно, не медик, но кровотечение — звучит опасно.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь. — В городской больнице экстренно могли бы сделать кесарево и спасти обоих. Но в деревню скорая по сугробам просто не успела доехать. Я понимаю, что не виноват в смерти Кати и Матвея. Но я виновен в том, что не смог удержать любимую, что позволил ей уехать.

— Она же не была твоей пленницей, — хмурится. — Как ты мог её удержать? Если человек хочет уйти, ты ничего не сделаешь. Поэтому не думаю, что ты бы смог что-то изменить.

— Прошлое не вернуть. Увы, я никогда не узнаю, что было бы, останься Катя дома. Могу лишь гадать. Моему сыну было бы сейчас четыре, а я бы, наверное, сходил с ума от выходок его матери. Надеюсь, я не сильно тебя расстроил? Не думаю, что ты рассчитывала на что-то подобное.

— Всё нормально. Теперь я лучше тебя понимаю. Я бы на твоём месте вообще бы умерла там же, наверное. Ты очень сильный человек. Не могу представить и в самом страшном сне подобного. Но если ты хочешь что-то ещё рассказать, я готова выслушать, — шмыгает носом.

— Спрашивай, — пожимаю плечами и съезжаю с трассы, мы почти дома, а значит, я снова превращусь в Кирилла Андреевича, и мы будем делать вид, что не желаем быть вместе.

— Мне сначала надо эту информацию переварить, прости, пожалуйста. Дай мне пару дней, привести мысли в порядок.

— Без проблем, — улыбаюсь. — Но знай, если ты хочешь мне что-то рассказать, я тоже тебя выслушаю.

— Спасибо, — коротко кивает, — но я к таким откровениям пока не готова.

— Я подожду, — снова поглядываю на Олю и заезжаю во двор.

Не успеваю припарковаться нормально, как девушка пулей вылетает из машины и скрывается в доме для персонала. Смотрю ей вслед и понимаю — второй раз я ту же ошибку не допущу. Оля слишком мне дорога, чтобы потерять её.

Захожу в дом, а там царит хаос. Арина Романовна что-то творит на кухне, гремя тарелками, а Лада тренируется скакать на костылях по холлу.

— Что происходит? — удивляюсь такому ажиотажу.

— Арина Романовна решила состряпать торт на твой день рождения, — отмахивается Лада.

— Ясно. А зачем?

— У неё спроси, — пожимает плечами и снова наворачивает круги по комнате. — Я ей сказала, что ты не празднуешь. Но в этом доме меня никто не слушает. Прямо как сейчас, — кричит мне в спину, когда я уже захожу на кухню.

— Вечер добрый, Арина Романовна, — скрещиваю руки на груди.

— Кирилл Андреевич, — женщина широко улыбается, а в глазах прямо счастье светится. — С днём рождения вас! Я почти закончила, немного не рассчитала с размахом, — причитает, пока достаёт чашку, в которую принимается сыпать сахар.

— Я не праздную. Как вы вообще узнали, когда у меня день рождения? — свожу брови, ожидая ответа от кухарки.

А та вытирает руки о фартук, смотрит на меня и молчит.

— Эм, — мнётся Арина, помявшись немного, — наверное, вы говорили. Не знаю.

— Не помню такого, — скептически осматриваю её. — Но не стоит, я не буду праздновать, — разворачиваюсь и ухожу в спальню.

— Кирилл Андреевич, — женщина бежит за мной, — простите, возможно, я лезу не в своё дело, но почему вы не хотите отметить?